Книга Шрам: ЧЗО, страница 66 – Сим Симович

Седьмой день. Воскресенье, утро. Они лежали в кровати, переплетённые, тёплые. Солнце в окно, город тихий. Оля лежала на его груди, рисовала пальцем по шрамам. Молчала, задумчивая.

— Пьер, — сказала она вдруг. Голос серьёзный, непривычно.

— Да?

— Мне надо тебе кое-что сказать.

Легионер напрягся. Тон тревожный. Что-то плохое. Он приподнялся на локте, посмотрел на неё. Оля не смотрела в глаза, смотрела в сторону.

— Что случилось?

Она вздохнула долго, тяжело.

— Месяц назад была у врача. Плановый осмотр. Взяли анализы. Позвонили через неделю, сказали приехать. Поехала. Они… они сказали что у меня лейкоз.

Тишина. Легионер смотрел на неё, не понимая. Лейкоз. Рак крови. Слышал про это. Смертельно. Без лечения — месяцы, может год.

— Что? — только и смог выдавить он.

Оля повернулась, посмотрела на него. Глаза спокойные, печальные, но не испуганные.

— Острый миелобластный лейкоз. Третья стадия. Нашли поздно. Лечить можно, но сложно. Химиотерапия, потом пересадка костного мозга. Долго, больно, дорого. И шансы пятьдесят на пятьдесят.

Пьер сел на кровати, смотрел на неё не веря. Неделя счастья, тепла, жизни. И вот это. Смерть вернулась. Не к нему, к ней. К девушке с бирюзовыми волосами,что научила его жить.

— Почему не сказала раньше?

— А зачем? Ты только остался, только начал жить. Зачем нагружать? Хотела чтобы ты был счастлив хотя бы немного.

— Сколько времени?

Оля пожала плечами.

— Врачи говорят полгода без лечения. Может год, если повезёт. С лечением — может выздоровею, может нет. Но лечение стоит денег.

— Сколько?

— Много. Химиотерапия — триста тысяч гривен. Пересадка костного мозга — миллион, может больше. В Украине не делают нормально, надо в Германию или Израиль. Там вообще астрономические цифры.

Легионер считал быстро. Триста тысяч гривен — десять тысяч евро примерно. Миллион — тридцать тысяч. У него пятнадцать тысяч осталось. Половина нужной суммы. Мало.

— Есть деньги, — сказал он. — Пятнадцать тысяч евро. Возьми. На лечение.

Оля посмотрела на него удивлённо.

— Откуда у тебя столько?

— Работал. Копил.

— Пьер, это огромные деньги. Не могу взять.

— Возьмёшь. Это на твою жизнь. Больше нечего важнее.

Она покачала головой, отстранилась, села на краю кровати спиной к нему.

— Нет. Не возьму.

— Почему?

— Потому что не хочу лечиться.

Тишина тяжёлая, плотная. Пьер смотрел на её спину, на бирюзовые волосы, на тонкие плечи. Не понимал.

— Что значит не хочешь?

Оля повернулась, посмотрела на него. Лицо спокойное, решение твёрдое.

— Я думала месяц. Взвесила всё. Химиотерапия — выпадут волосы, буду блевать каждый день, слабая как котёнок. Полгода ада. Потом операция — если найдут донора, если приживётся, если организм не отторгнет. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Может выздоровею, а может умру на столе. А может выживу, но инвалидом останусь.

— Но шанс есть!

— Шанс есть. Но какой ценой? Полгода мучений, все деньги, все силы. И в итоге может всё зря. Я подумала — хочу ли я так? Ответ — нет.

Легионер встал, подошёл к ней, взял за плечи.

— Ты сдаёшься? Просто так?

Оля улыбнулась печально.

— Не сдаюсь. Выбираю. Есть разница. Сдаться — значит опустить руки, ждать смерти. Выбрать — значит решить как жить оставшееся время. Я выбрала жить. Не лечиться, а жить. Каждый день, полностью, пока могу.

— Это безумие.

— Нет. Это свобода. Знаешь почему я так спокойна? Потому что приняла. Смерть придёт. Скоро. Не могу остановить. Зато могу выбрать как прожить время до неё. Не в больнице,не в мучениях. На улице, со скрипкой, с тобой. Живя, не выживая.