Книга Шрам: ЧЗО, страница 64 – Сим Симович

— Я не красавица. Тощая, плоская. Но я твоя. Сегодня. Если хочешь.

Легионер смотрел на неё. Красивая. По-своему. Не модельная, не идеальная. Живая, настоящая, своя.

Он встал, снял рубашку. Тело шрамы покрывают. Пулевые, ножевые, осколочные. Карта войны на коже. Оля ахнула тихо, коснулась шрама на плече — свежий, от когтей псевдомедведя.

— Боже… что с тобой делали?

— Война.

— Страшно жил.

— Жил как умел.

Она обняла его, прижалась. Кожа к коже, тепло к теплу. Целовала шрамы, один за другим. Нежно, бережно. Как будто лечила прикосновениями.

Пьеробнял её, поднял на руки. Лёгкая, невесомая почти. Положил на кровать, лёг рядом. Целовал медленно — губы, щёки, шею. Руки гладили осторожно, изучали. Каждый изгиб, каждую линию. Шершавости от струн на пальцах, родинка на плече, тонкие рёбра под кожей.

Оля дышала тяжело, глаза закрыты, губы приоткрыты. Руки гладили его спину, плечи, грудь. Изучала шрамы пальцами, запоминала.

— Пьер… — прошептала она. — Будь со мной. Полностью. Пожалуйста.

Он посмотрел в её глаза. Золотистые, затуманенные, открытые. Доверие полное, страх и надежда вместе.

— Уверена?

— Уверена.

Остальное растворилось в близости. Руки, губы, дыхание. Медленно, нежно, осторожно. Он боялся сломать её — такая хрупкая, маленькая. Она прижималась, шептала его имя, целовала.

Первый раз за годы он чувствовал не просто тело. Чувствовал человека. Связь, близость, тепло. Не функцию, не разрядку. Настоящее. Два человека, вместе, живые.

Оля сжимала его плечи, дышала в шею, вскрикивала тихо. Он целовал её, двигался медленно, смотрел в глаза. Видел как меняется выражение — от робости к страсти, от боли лёгкой к наслаждению.

— Не останавливайся, — прошептала она. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он не останавливался. Любил её медленно, нежно, полностью. Забыл про войну, про Зону, про мёртвых. Только она, только сейчас, только это.

Время перестало существовать. Только дыхание, прикосновения, шёпот. Луна плыла по небу за окном, тени двигались по стенам. Они двигались вместе, дышали вместе, существовали вместе.

Когда волна накрыла их обоих, Оля вскрикнула, вцепилась в него, задрожала. Пьер прижал её, крепко, бережно. Чувствовал как она пульсирует вокруг него, как бьётся её сердце, как дышит.

Они лежали неподвижно, переплетённые, тёплые. Он гладил её волосы — бирюзовые кончики мягкие под пальцами. Она лежала на его груди, слушала сердцебиение, рисовала узоры по шрамам.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то что остался. За то что здесь. За то что живой.

Легионер поцеловал её в макушку.

— Спасибо тебе.

— За что мне?

— За то что заставила вернуться.

Оля подняла голову, посмотрела на него. Улыбнулась устало, счастливо.

— Вернуться откуда?

— Из мёртвых.

Она положила голову обратно на его грудь. Вздохнула глубоко, расслабленно.

Они лежалитак, молчали, просто были. Близость тихая, мирная. Пьер гладил её спину, чувствовал как дыхание замедляется, становится ровным. Засыпает.

Но он не спал. Смотрел в потолок, чувствовал её вес, тепло. Живая девушка на груди. Доверяет, спит, дышит. Первый раз за годы кто-то доверяет полностью.

Ответственность тяжёлая. Страшная даже. Что если не справится? Что если волк внутри проснётся, разрушит всё? Что если война вернётся за ним?

Но сейчас, здесь, в этой комнате — война далеко. Только Оля, только тепло, только жизнь.