Книга Шрам: ЧЗО, страница 63 – Сим Симович

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то что заставляешь чувствовать себя живым.

Оля улыбнулась. Встала на цыпочки, поцеловала в щёку. Тепло, быстро.

— Пожалуйста. Ты тоже мне помогаешь.

— Чем?

— Верить что хорошие люди существуют. Что не все злые, холодные, мёртвые внутри. Ты выглядишь мёртвым. Но внутри живой. Я чувствую.

Она отпустила его руку, пошла вперёд.

— Пошли, замёрзла. Проводишь до дома?

— Провожу.

Шли молча, рядом. Город спал вокруг. Киев, ночь, ноябрь. Холодно, тихо, мирно.

Легионер шёл и думал. Остался. Выбрал жизнь вместо войны. Воробья вместо Зоны. Стихи вместо пуль.

Страшно. Непривычно. Неизвестно что будет.

Но рядом Оля. Бирюзовая, смешная, живая. Заставляет чувствовать. Улыбаться почти. Надеяться может быть.

Может получится. Может нет.

Но попытка стоит того.

Волк попробует быть человеком. В последний раз. Всерьёз.

Ради девушки с бирюзовыми волосами, что плачет над репликантами и верит в хороших людей.

Может выйдет.

Время покажет.

Дом Оли оказался на окраине Подола. Старый дом, пятиэтажка, третий этаж. Подъезд тёмный, лестница скрипучая. Она открыла дверь ключом, впустила его внутрь.

Квартира маленькая. Две комнаты, одну делила с соседками. Её комната крошечная — кровать, стол, шкаф, скрипка на стене. Постеры музыкантов, книги на полках, беспорядок уютный. Пахло лавандой и старыми книгами.

— Извини за бардак, — сказала Оля, скидывая куртку. — Не ожидала гостей.

— Нормально.

— Чай будешь? Или кофе? Есть дешёвый растворимый.

— Чай.

Она прошла на кухню, маленькую, общую с соседками. Поставила чайник, достала чашки. Вернулась в комнату, села на кровать, похлопала рядом.

— Садись. Не стой как истукан.

Легионер сел осторожно. Кровать узкая, пружины скрипят. Оля рядом совсем близко. Сняла очки-авиаторы, положилана стол. Посмотрела на него без них. Глаза медовые, яркие, близко.

— Не передумал остаться?

— Нет.

— Правда?

— Правда.

Она улыбнулась, придвинулась ближе. Тепло от неё, запах лаванды. Рука легла на его руку, пальцы переплелись.

— Мне страшно, — прошептала она.

— Чего?

— Что уедешь. Что проснусь завтра, а тебя нет. Что всё это сон.

Пьер посмотрел на их руки. Её маленькая в его большой. Реальная, тёплая, живая.

— Не сон. Я здесь.

— Докажи.

— Как?

Оля посмотрела на него долго. Потом наклонилась, поцеловала. Губы мягкие, тёплые. Несмело, вопросительно. Первый настоящий поцелуй, не в щёку, не в лоб. Настоящий.

Легионер замер. Не знал что делать. Давно не целовал никого. Годы. Забыл как. Но тело помнило. Рука поднялась, коснулась её щеки. Губы ответили на поцелуй. Осторожно, неумело. Но ответили.

Оля прижалась ближе. Руки обняли его шею, поцелуй углубился. Несмело перешёл в страстно. Она целовала жадно, отчаянно, будто боялась что он исчезнет.

Пьер обнял её, прижал к себе. Маленькая, лёгкая, хрупкая. Но живая, тёплая, настоящая. Целовал медленно, нежно. Не торопясь. Первая близость за годы. Не с проституткой за деньги, не пьяная случайность. Настоящая. С чувством.

Оля отстранилась, дышала тяжело. Глаза затуманены, губы припухли. Взяла его руку, положила на своё сердце. Стучит быстро, сильно.

— Чувствуешь? Я живая. Ты живой. Мы здесь. Вместе.

Пьер кивнул. Чувствовал. Сердце под ладонью, тепло, жизнь.

Оля встала, потянула его за руку. Выключила свет. Окно открыто, луна светит, холодный свет заливает комнату. Вернулась к нему, стянула футболку через голову. Под ней ничего. Бледная кожа, тонкие плечи, маленькая грудь. Не стеснялась. Смотрела прямо.