Книга Шрам: ЧЗО, страница 141 – Сим Симович

— Но были и хорошие моменты, — добавил он неожиданно. — Нашёл собак. Слепых мутантов. Одна была беременная, родила щенков. Я помог, принял роды. Все выжили, щенки оказались не слепые. Жили со мной в шахте весь год.

Оля подняла глаза, улыбнулась слабо.

— Собаки? Серьёзно?

— Серьёзно. Шестеро. Мать и пятеро щенков. Охраняли, грели, составляли компанию. Без них было бы тяжелее.

— Где они сейчас?

— Остались на базе. Лукас присмотрит. Обещал.

— Жалко их?

— Да. Жалко. Привык за год.

Оля протянула руку, коснулась его щеки. Погладила осторожно, будто боялась спугнуть.

— Ты не полностью потерял человечность, — сказала она мягко. — Раз о собаках заботился. Значит, ещё не всё потеряно.

Он не ответил. Не знал, что сказать. Может, она права. Может, нет. Собаки — это другое. Они не судят, не требуют, не ждут ничего, кроме еды и защиты. С людьми сложнее.

— Пойдём погуляем, — предложила Оля вдруг. — Врачи разрешают мне выходить на час-два. Свежий воздух полезен. Покажешь мне Берлин?

— Я сам первый раз здесь.

— Тогда посмотрим вместе. Как туристы.

Он задумался. Гулять по городу, смотреть достопримечательности, вести себя нормально — всё это казалось нереальным, чужим. Но Оля смотрела с надеждой. Хотела хоть немного времени с ним, нормального, человеческого.

— Хорошо, — согласился он. — Пойдём.

* * *

Оделись тепло — на улице градусов десять, ветер пронизывающий. Оля надела пальто, шарф, шапку. Выглядела хрупкой, но глаза горели. Впервые за месяцы выходит из больницы просто так, не на процедуры.

Вышли из клиники, пошли наугад. Берлин встретил неприветливо — серое небо, мокрые тротуары, толпы равнодушных людей. Но Оля улыбалась, смотрела по сторонам с любопытством.

— Красивый город, — сказала она. — Чистый.

— Да. Чистый.

Они дошли до парка. Деревья голые, трава жухлая, лавочки мокрые. Но тихо, спокойно. Сели на лавочку, несмотря на сырость. Оля прижалась к нему, положила голову на плечо.

— Холодно, — сказала она.

Пьер обнял её, прижал ближе. Делился теплом. Она дышала ровно, глаза закрыты, лицо расслаблено. Впервые за год расслаблена полностью.

— Я скучала, — прошептала она. — Каждый день. Боялась, что не вернёшься. Что умрёшь там и я не узнаю. Просто однажды перестанут приходить деньги, и всё.

— Не умер. Вернулся.

— Я знаю. Спасибо.

Они сидели долго. Люди проходили мимо — парочки, старики с собаками, мамы с колясками. Никто не обращал внимания. Обычная пара на лавочке, обнимаются, греются.

Но Пьер чувствовал себя чужим. Все эти люди живут в другом мире. Безопасном, предсказуемом, скучном. Они не знают, что такое просыпаться с мыслью «доживу ли до вечера». Не знают запах гниющего мутанта, звук выстрела в упор, тяжесть тела, которое несёшь с поля боя.

Они другие.И он другой.

— О чём думаешь? — спросила Оля, не открывая глаз.

— Ни о чём.

— Врёшь. Лицо напряжённое.

— Думаю, что не умею так жить. Спокойно, без опасности. Организм не понимает. Ждёт подвоха постоянно.

— Привыкнешь. Дай время.

— Может быть.

Хотя он не верил. Год в Зоне изменил слишком сильно. Инстинкты перенастроились. Адреналин стал нормой. Без него пусто, скучно, мертво.

Но сейчас, сидя на лавочке с Олей, чувствовал что-то. Не любовь — она выгорела или никогда не существовала. Но привязанность. Ответственность. Долг, что ли.

Он вернулся ради неё. Попытается остаться ради неё. Хотя бы попытается.