Книга Шрам: ЧЗО, страница 142 – Сим Симович

— Пойдём дальше, — предложила Оля, поднимаясь. — Замёрзла сидеть. Подвигаемся.

Пошли по парку, держась за руки. Она рассказывала о лечении — врачи, процедуры, побочные эффекты. Тошнота, слабость, выпадение волос. Страх каждый раз перед анализами — вдруг рак вернулся. Но не вернулся. Ремиссия держится.

Пьер слушал молча, кивал. Его история была другой — выстрелы, трупы, радиация. Но рассказывать не хотел. Зачем? Она и так понимает, что было тяжело. Детали не важны.

Они дошли до кафе — маленького, уютного, с витриной полной пирожных. Оля остановилась, посмотрела с тоской.

— Пойдём зайдём? Хочу нормального кофе. И пирожное. Сто лет не ела сладкого.

— Пойдём.

Зашли. Тепло, пахнет выпечкой и корицей. Несколько столиков, тихая музыка, бариста за стойкой улыбается.

Сели у окна. Заказали два капучино и эклер для Оли. Официантка принесла быстро, ушла.

Оля откусила пирожное, закрыла глаза от удовольствия.

— Боже, как вкусно. Забыла уже вкус нормальной еды. В больнице всё пресное, диетическое.

Пьер пил кофе, смотрел на неё. Она ожила — щёки порозовели, глаза блестят, улыбается искренне. Год назад умирала. Сейчас живёт. Его работа. Его деньги. Его убийства сделали это возможным.

Странная мысль. Кого-то убил — кто-то выжил. Баланс? Справедливость? Хрен знает.

— Ты совсем не ешь, — заметила Оля. — Не голоден?

— Не особо.

— Хоть кофе допей. Хороший же.

Допил послушно. Действительно хороший. Лучше, чем в Зоне. Там кофе был растворимым, горьким, мерзким.

Оля доела эклер, облизала пальцы, вытерла салфеткой.

— Спасибо, — сказала она. — За всё. За лечение, за год, за то что вернулся. Я знаю, как тяжело тебесейчас. Вижу. Но ты здесь, со мной. И это много значит.

— Я обещал. Выполняю обещания.

— Не только поэтому. Ты хороший человек, Пьер. Даже после всего. Не забывай это.

Он не ответил. Не верил. Хорошие люди не убивают семь человек хладнокровно. Не разрезают трупы на образцы. Не чувствуют пустоту там, где должна быть любовь.

Но Оле нужна эта вера. Нужно думать, что он герой, спаситель, любящий человек. Пусть думает. Ему всё равно.

Они вышли из кафе, пошли обратно к клинике. Оля устала — шла медленно, дышала тяжелее. Болезнь ещё отступила не полностью, силы не вернулись.

У входа в клинику остановились.

— Спасибо за прогулку, — сказала она. — Давно так хорошо не было.

— Не за что.

— Ты придёшь завтра?

— Приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его. Быстро, робко, в губы. Потом ушла внутрь, помахав на прощание.

Пьер стоял, смотрел ей вслед. Потом развернулся, пошёл по улице.

Вечерело. Город зажигал огни. Люди спешили домой. Жизнь текла обычным руслом.

А он шёл и думал — сколько продержится. Неделю? Две? Месяц?

Рано или поздно сорвётся. Вернётся в Зону. Там дом. Там он нужен. Там понятно, зачем живёшь.

Здесь только пустота.

Красивая, безопасная, смертельная пустота.

Но пока держится. Ради Оли. Хотя бы немного.

Пока может.

Через неделю Олю выписали. Врачи остались довольны — анализы чистые, состояние стабильное, прогноз отличный. Ещё месяц наблюдения, потом можно жить нормально.

Пьер снял квартиру. Небольшую, однокомнатную, в тихом районе. Мебель простая, но удобная. Диван, стол, кровать, кухня. Окна выходили во двор — деревья, детская площадка, тишина. Не Зона. Совсем не Зона.

Оля переехала к нему в тот же день. Принесла сумку с вещами — немного одежды, книги, косметика. Всё что осталось после года лечения.