Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 99 – Сим Симович

Он раздавил голову командира одним сжатием пальцев, даже не глядя на результат.

Оставшиеся оперативники попытались использовать «Протокол Горгона» — высокочастотные лазеры, предназначенные для резки танковой брони. Рубиновые лучи скрестились на груди Шрама, испаряя верхний слой его металлической плоти. Запах жженого серебра и озона стал невыносимым.

Шрам взревел от боли, которая лишь подстегнула его ярость. Он подхватил массивную каменную скамью и с чудовищной силой метнул ее в лазерную установку. Удар разнес дорогостоящее оборудование в пыль. Последних двоих наемников он настиг у самых врат внутреннего собора.

Одного он просто впечатал в дубовую дверь с такой силой, что створки, весившие по полтонны каждая, сорвались с петель. Второго он взял за горло, поднимая над полом. Кибернетические протезыбойца бессильно сучили по воздуху, высекая искры из камня.

— Где Лебедев? — рокот Шрама заставил вибрировать витражи на высоте десяти метров.

— Он… внутри… — выдохнул «Призрак», прежде чем Шрам сомкнул когти, разрывая шейные артерии и ломая титановые импланты.

Шрам стоял в дверном проеме собора. Его тело дымилось, покрытое черной кровью оперативников и серебряными разводами собственной плазмы. Одежда давно сгорела, обнажив иссиня-черные жгуты мышц и костяные гребни на спине. Он выглядел как демон, вернувшийся за душой своего создателя.

Впереди, в центре огромного зала, залитого светом голограмм, стоял Лебедев. Профессор выглядел крошечным и хрупким на фоне своего величайшего и самого страшного творения.

— Посмотри на себя, Пьер, — голос Лебедева эхом разнесся под сводами собора. — Ты — венец эволюции. Ты прошел через мой «гнев» и стал сталью.

Шрам сделал шаг вперед, и каждый его след оставлял на полу опаленный отпечаток.

— Я прошел через твой ад, чтобы принести его тебе обратно, — ответил Шрам. Его человеческое сознание висело на волоске, удерживаемое только одной мыслью: Лебедев должен сдохнуть.

Лебедев стоял у массивного пульта, и свет голограмм отбрасывал на его лицо мертвенно-голубые тени. Он смотрел на Шрама — на это великолепное, дымящееся чудовище, застывшее в дверях собора, — и в его взгляде не было страха. Только глубокая, почти отеческая печаль.

— Как же ты предсказуем, Пьер, — тихо произнес профессор, медленно качая головой. — Ты пришел сюда за местью, забыв, что каждая клетка твоего тела, каждая искра в твоем разуме была выпестована моими руками. Ты думал, что сталь и ярость сделают тебя свободным?

Лебедев коснулся сенсорного экрана.

— Не стоило идти против того, кто тебя создал. Глупо надеяться, что творение может перекусить руку творца, когда у того в руках — поводок.

Он нажал на красную пиктограмму. В ту же секунду Шрам замер. Его иссиня-черное тело выгнулось дугой, стальные мышцы свело такой судорогой, что кости заскрежетали под нагрузкой. Нейровирус, годами дремавший в основании его черепа, пробудился. Это была не просто боль — это был цифровой огонь, выжигающий сознание, перехватывающий контроль над каждым нервным узлом.

Шрам рухнул на колени. Тяжелые кулаки ударили в древние плиты пола, выбивая каменнуюкрошку. Его белые глаза лихорадочно мигали, подернутые рябью системных ошибок.

Лебедев медленно обошел пульт и направился к Шраму. Он ступал мягко, почти торжественно, и его голос зазвучал под сводами монастыря, приобретая эпическую, надрывную мощь.