Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 92 – Сим Симович

Пьер в последний раз посмотрел на каменную гробницу. Она выглядела вечной на фоне этих древних гор. Коул остался здесь, сохранив в себе человека, и теперь его покой охранял сам гранит.

— Веди, — скомандовал Пьер.

Ахмед быстро свернул оборудование и нырнул в узкую расщелину, начав подъем. Пьер шел следом, чувствуя, как с каждым шагом вверх воздух становится всё холоднее, а решимость внутри него — всё тверже. У них больше не было тяжелой огневой мощи Коула, но у них была правда и тропа, которую не видел ни один радар Лебедева.

Война сузилась до трех теней на заснеженном склоне, и финал этой охоты уже маячил впереди — в серых стенах монастыря, где их ждало само начало этого кошмара.

Воздух на гребне Черного Зуба был таким разреженным и ледяным, что каждый вдох обжигал легкие, словно глоток жидкого азота. Тропа, о которой говорил Ахмед, на деле оказалась едва заметнымвыступом на отвесной скале, припорошенным предательским слоем свежего снега. Справа — серая стена гранита, слева — головокружительная бездна, утопающая в густом молочном тумане.

— Не смотри вниз, — бросил Пьер, не оборачиваясь. — Вбивай кошки до упора. Лед здесь старый, он держит.

Ахмед ничего не ответил. Он шел вторым, встегнутый в общую связку между Пьером и Жанной. Его дыхание было хриплым, прерывистым, а пальцы в толстых перчатках судорожно вцеплялись в каждый выступ. Сумка с оборудованием казалась ему сейчас неподъемным якорем, тянущим в пропасть.

Жанна замыкала шествие, двигаясь с пугающим изяществом. Ее винтовка была надежно закреплена за спиной, а каждое движение выверено годами тренировок. Она была единственной, кто сохранял полное спокойствие в этом вертикальном аду.

Они миновали очередной поворот, когда выступ сузился до ширины ладони. Здесь скала выпирала вперед, заставляя их буквально вжиматься в камень, отклоняясь над пустотой.

— Пьер, я… я не чувствую ног, — пробормотал Ахмед. Его голос сорвался на высокой ноте.

— Чувствуй мои шаги, — отрезал Дюбуа. — Просто ставь ногу туда, где стояла моя. Осталось немного.

В этот момент скала под ногой Ахмеда предательски вздохнула. Это был негромкий звук, почти шелест, но в тишине гор он прозвучал как выстрел. Наледь, подточенная снизу ручьем, обломилась.

— Падаю! — вскрикнул Ахмед.

Осыпь ушла из-под его подошв. Связист сорвался, увлекая за собой снежный козырек. Веревка между ним и Пьером мгновенно натянулась, как струна гигантской скрипки. Рывок был такой силы, что Дюбуа едва не сорвало с карниза.

Пьер успел вбить ледоруб в узкую расщелину и упереться плечом в гранит. Он почувствовал, как серебро в его жилах отозвалось резкой, пульсирующей болью. Вены на его руках вздулись, чернея под кожей, а суставы заскрежетали от запредельной нагрузки.

Ахмед беспомощно болтался над бездной, судорожно суча ногами по скользкому склону. Его планшет, соскользнувший с ремня, улетел вниз, бесшумно растворившись в тумане.

— Пьер! Держи! — крикнула Жанна, наваливаясь всем весом на веревку со своей стороны, чтобы стабилизировать связку.

— Тяни… за пояс! — прохрипел Пьер. Его лицо исказилось в гримасе, которая больше не принадлежала человеку. Зубы оскалились, а глаза вспыхнули ярким, нечеловеческимянтарем.

Он начал медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивать Ахмеда вверх. Каждый рывок отдавался в позвоночнике Пьера стоном разрываемых мышц, но серебряный субстрат внутри него не давал тканям лопнуть. Дюбуа буквально вгрызся когтями свободной руки в камень, кроша гранит в пыль.