Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 90 – Сим Симович

Ахмед сидел на корточках, уткнувшись лбом в колени. Его пальцы, перепачканные в машинном масле и крови друга, мелко дрожали. Планшет — его единственное окно в мир и главное оружие — валялся в грязи, забытый и бесполезный.

— Все кончено, — прошептал Ахмед. Его голос был плоским, лишенным всякой надежды. — Мы просто мясо, Пьер. Лебедев прав. Мы — статистика. Коул… он был самым сильным из нас, и посмотри, что от него осталось.

Пьер Дюбуа стоял у края скалы, глядя на то тонущий в тумане лес. Его когти медленно втягивались, оставляя на ладоняхрваные раны, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только холод, идущий из самого сердца.

— Вставай, Ахмед, — тихо, но твердо произнес Пьер. — Нам нужно идти. До монастыря осталось меньше пяти километров.

Связист поднял голову. Его глаза были красными от слез и бессонницы, а на бледном лице застыла маска бессильного отчаяния.

— Зачем? Чтобы лечь рядом с ним? — Ахмед кивнул на неподвижное тело Коула. — Посмотри на себя, Пьер! Ты сам уже не человек. Ты — его лучший прототип, который просто сорвался с цепи. Мы не спасаем мир, мы просто доставляем Лебедеву его любимую игрушку прямо в руки. Я никуда не пойду. Оставь меня здесь. Пусть Псы закончат это.

Пьер медленно повернулся. В тусклом свете зари его зрачки сузились до тонких вертикальных щелей, а в глубине глаз вспыхнуло недоброе янтарное пламя. Жанна, стоявшая в тени, невольно перехватила винтовку, чувствуя, как воздух вокруг Дюбуа начинает вибрировать от сдерживаемой ярости.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — голос Пьера стал низким, рокочущим.

— Да пошел ты! — выкрикнул Ахмед, вскакивая на ноги. — Ты такой же монстр, как и те, в экзоскелетах! Ты даже не оплакиваешь его! Тебе просто нужна твоя месть…

Пьер преодолел расстояние между ними в один неестественно быстрый рывок. Прежде чем Ахмед успел вскрикнуть, Дюбуа стальной хваткой вцепился в грудки его куртки и с силой впечатал в ледяную стену скалы.

— Слушай меня, — прошипел Пьер прямо в лицо связисту. Из его рта вырвался клуб пара, пахнущий озоном и серебром. — Коул умер человеком, потому что я позволил ему этот выбор. Но у тебя этого выбора нет. Ты — мой мозг. Ты — мои глаза. Без тебя мы не вскроем «Зеро». И если мне придется тащить тебя за шиворот через весь перевал, я это сделаю.

— Ты… ты мне ребра сломаешь… — прохрипел Ахмед, тщетно пытаясь разжать пальцы Пьера.

— Я сломаю тебе гораздо больше, если ты не подберешь свой чертов планшет, — Дюбуа чуть ослабил хватку, но его глаза продолжали жечь Ахмеда яростью. — Ты хочешь, чтобы смерть Коула была просто цифрой в отчете Лебедева? Хочешь, чтобы он победил? Тогда оставайся и сдыхай. Но если в тебе осталось хоть капля уважения к тому, кто прикрывал твою задницу от самого Парижа — вставай и работай.

Пьер разжал пальцы, и Ахмед мешком осел на землю, судорожно хватая ртом воздух. Ондолго смотрел на свои дрожащие руки, затем на тело Коула, накрытое брезентом.

Жанна подошла к нему и молча протянула сумку с оборудованием.

— Он прав, Ахмед, — тихо сказала она. — У нас нет времени на траур. Мы оплачем его, когда сожжем это место до основания.

Ахмед медленно, преодолевая тошноту и страх, поднял планшет. Он вытер экран рукавом, глядя на свое отражение — серое, изможденное лицо человека, который только что заглянул в бездну.