Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 20 – Сим Симович

*Трата-та!* — ответный огонь ликанов прижал егок земле. Пуля ударила в плечо, распоров ткань куртки и едва не задев кость. Жгучий холод мгновенно сменился горячей пульсацией.

— Жанна! Лево, сорок градусов! — заорал Пьер.

Хлопнул «Ремингтон». Один из ликанов, уже приготовившийся к прыжку, завалился назад с развороченной головой.

— Чисто! Давай, Шрам! — голос Жанны в наушнике дрожал от напряжения.

Пьер сделал последний рывок. Грязь разлеталась из-под подошв. Он видел, как Коул в дверном проёме уже держит палец на рычаге огнемёта.

— В сторону! — рявкнул огнемётчик.

Пьер буквально влетел в проём, проехавшись грудью по бетону. Над его головой с рёвом пронёсся столб яростного пламени. Напалм с гулом вгрызся в туман, создавая непроходимую стену огня и вони палёной шерсти.

Гидравлика взвыла, и стальная плита гермодвери с глухим, окончательным ударом встала в пазы. Тишина в соборе показалась оглушительной.

Пьер перевернулся на спину, жадно хватая ртом воздух. В «Векторе» оставалось всего несколько патронов. Он отстегнул пустой магазин и швырнул его на плиты пола.

— Достали тебя? — Маркус уже спускался с колокольни, на ходу перезаряжая пистолет.

— Зацепили, — Пьер скривился, глядя на окровавленную штанину и распоротое плечо. — Но оно того стоило.

Он разжал кулак. На ладони, перепачканной чёрной ликантропьей кровью, лежал пластиковый жетон.

— Группа «Гамма», Маркус. Это они. Работают парами, используют подавляющий огонь, связь на частоте Отдела. У них наше снаряжение и наши мозги, — Пьер поднял глаза на командира. — И они не остановятся.

Жанна опустилась рядом с ним на колени, лихорадочно вскрывая индивидуальный перевязочный пакет.

— Ты как, легионер? — тихо спросила она, осматривая рану на бедре.

— Жить буду, — Пьер через силу усмехнулся. — Но в следующий раз возьму больше БК. Тридцать — это на один перекур с такими «коллегами».

Он прислонился затылком к холодному камню колонны. Тело ныло, адреналин медленно выветривался, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Где-то за стальной дверью, в глубине леса, «Гамма» перегруппировывалась. Пьер знал: они не прощают ошибок. И они вернутся.

— Коул, Ахмед, — Маркус обернулся к остальным. — Усилить периметр. Каждому по два запасных цинка с серебром к позициям. Если эти твари хотят войны по уставу — они её получат.

Пьер закрылглаза, слушая, как дождь барабанит по крыше собора.

Рассвет над Карпатами не принёс тепла — он просто сменил непроглядную чернильную тьму на вязкую, грязную серость. Туман, тяжёлый и холодный, сползал с гор, как саван, путаясь в ветвях елей и скрывая очертания кладбищенских надгробий.

Последние часы превратились в бесконечный цикл: пятнадцать минут тяжёлого, похожего на обморок сна — тридцать минут дежурства. Мозг превращался в пережжённую кашу, а веки казались налитыми свинцом.

Пьер резко открыл глаза. Дремота слетела мгновенно, стоило руке Маркуса коснуться его плеча. Дюбуа сладко, до хруста в челюсти, зевнул, чувствуя, как затёкшая шея отзывается тупой болью. Под куполом собора было тихо, только Ахмед едва слышно бормотал что-то во сне, да гудел в углу портативный обогреватель.

— Моя очередь, — хрипло проговорил Шрам, поднимаясь с бетонного пола.

Он не стал будить Жанну. Она спала, свернувшись калачиком на груде пустых мешков, прижимая к себе винтовку, словно единственного ребёнка. Пьер осторожно перешагнул через стреляные гильзы и направился к винтовой лестнице.