Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 17 – Сим Симович

Пьер прислонился к колонне, держа **Kriss Vector** на одноточечном ремне. Жанна устроилась в узкой нише, её **Remington** замер на сошках, глядя в чёрную пустоту леса через прибор ночного видения.

— Видела, как они работали у кладбища? — Пьер достал магазин, большим пальцем проверяя верхний патрон. Тускло блеснуло серебро.

— Видела, — Жанна не отрывалась от окуляра. Её голос в тишине собора звучал сухо, почти механически. — Перебежки «ёлочкой», подавляющий огонь, работа парами. Это не звериные инстинкты, Пьер. Это мышечная память. Они зачищали сектор так, словно вчера сдали зачёт в учебке.

Шрам достал сигарету, но не зажёг её, просто катая фильтр по губам. Привычка экономить свет в «красной зоне» въелась глубже, чем устав.

— Пастырь. Это имя… оно звучит не как кличка вожака стаи. Оно звучит как старый позывной.

Жанна наконец отвела взгляд от прицела и посмотрела на него. В зеленоватом отсвете контрольных ламп её лицо казалось высеченным из холодного мрамора.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? О том, что этот ублюдок слишком хорошо знает наши протоколы? Он не атаковал собор в лоб.Он ждал, пока мы выставим датчики. Он вычислил наши «мёртвые зоны» под колокольней раньше, чем мы успели их перекрыть.

— 28-й отдел не первый год работает в этих краях, — Пьер сплюнул на плиты пола. — До нас тут были другие. Группы зачистки, оперативники ГРУ, спецура НАТО под флагом ООН. Десятки профессиональных убийц, которые годами возились в этой грязи.

— Или кто-то из наших, — Жанна выпрямилась, разминая затекшую шею. — Кто-то, кто не сдох на задании десять лет назад, а понял, что на той стороне силы больше. Представь: опыт рейнджера или легионера, помноженный на физику ликана. Это идеальный солдат, Пьер. Оружие, которое само себя обслуживает и само принимает решения.

Дюбуа нахмурился, вглядываясь в темноту за окном.

— Чтобы так дрессировать зверей, нужно знать их психологию. И нашу тактику. Этот Пастырь… он не просто кусает за горло. Он командует подразделением. Угрозы по рации, маневры прикрытия — это почерк психологических операций. Это работа тех, кто проходил профильное обучение.

— Если он бывший из Отдела или смежников, — Жанна снова прильнула к окуляру, — то он знает наши лимиты. Он знает, что боеприпасы с серебром не бесконечны. Он знает, как долго мы можем держать периметр без ротации.

Пьер подошёл к ней вплотную. От неё пахло холодом, сталью и дождём. Он положил ладонь на холодный камень подоконника рядом с её винтовкой.

— Если он один из нас, Жанна, то он знает и то, что мы не берём пленных. И что 28-й отдел всегда доводит зачистку до конца.

— Значит, это будет «зеркальная» игра, — фламандка горько усмехнулась. — Специалист против специалиста. Только у него есть преимущество в темноте и стая за спиной. А у нас — этот собор и приказ.

— У него нет одного преимущества, — Пьер коснулся рукояти артефактного ножа. — Он думает, что всё ещё играет по правилам устава, просто сменив сторону. А я уже давно забыл, что такое правила. Мне плевать, кем он был — майором СпН или сержантом SAS. Сейчас он просто приоритетная цель. А цели имеют привычку заканчиваться.

Он посмотрел вниз. Там, среди вековых елей, снова послышались щелчки — короткие, ритмичные. Ликаны проверяли частоты, координируя посты.