Книга Монстр внутри, страница 63 – Оливия Нортвуд

– Так всё дело в карьере? – Грейс взглянула на него и достала из сумки пачку сигарет.

– Дело в моём самолюбии, Грейс. И в Мэдди. В тебе. И в любой другой женщине. Поймать этого человека, как бы дерьмово и самонадеянно это ни звучало, мой долг. Если он, конечно, вообще человек.

Грейс развернулась к нему, села удобнее и едва заметно улыбнулась. Тишину в салоне нарушали рокот двигателя и сигналы автомобильных клаксонов: на Мерсер-стрит образовалась пробка из-за аварии. Солнце уже давно скрылось за размытой, дымной линией горизонта.

– Ты думаешь, он не человек? – Она не знала, что хотела услышать.

У неё дрожали руки. Вместо десятков теорий о том, кем мог бы быть парень, которого они всеми силами пытаются найти, в черепной коробке гулял ветер. Под грудиной появилась тяжесть, словно вместо трепещущего живого сердца в неё вложили груду камней. Грейс не могла избавиться от этого чувства.

– А ты думаешь – да? Я уже ничего не понимаю. Все эти женщины убиты так, словно это дело рук какой-то сверхъестественной твари… – Джеймс испытующе взглянул на неё, опасаясь, должно быть, что Грейс примет его за полоумного.

На парковке участка они оказались внезапно. Джеймс доехал на автопилоте. Несколько патрульных машин стояли у выезда на дорогу, мигалки прорезали темноту красными и синими всполохами света.

Джеймс припарковал машину на своём привычном месте слишком резко. Грейс, погружённая в свои мысли, от неожиданности подалась вперёд, тормознула тело, не пристёгнутое ремнём безопасности, упёршись ладонями в приборную панель.

Несколько бесконечно долгих секунд они сидели молча и прислушивались к тому, что происходило снаружи.

– Все самые страшные монстры – люди. И тебе уже давно пора это понять. Взрослый вроде бы мальчик.

Сил на то, чтобы создать видимость непринуждённой беседы, просто не было, а для того, чтобы поговорить начистоту, не находилось слов. Грейс не знала, как облечь в слова те подозрения и страхи, терзавшие её.

– Знаю. Но мне не хочется верить.

Грейс видела, что он нервничал ещё сильнее, чем в момент, когда они сели в машину, – это читалось по его угловатым, рваным движениям и грубому тону, так ему несвойственному. Он так же, как и она, не понимал, что делать дальше, и так же был напуган.

Погода стояла чудесная. Дождь прекратился ещё вчера. А утром Грейс проснулась оттого, что её спальня наполнилась мягким и жёлтым, как сливочное масло, солнечным светом. Стало ощутимо теплее, асфальт был практически сухим, а над заливом ещё не рассеялся туман.

Келлер пересекла Шестую авеню и свернула на Дэнни-уэй, чтобы объехать пробку. Проехала мимо сквера, усыпанного оранжевыми кленовыми листьями, мельком полюбовалась собаками, резвящимися в траве, и их заспанными меланхоличными хозяевами.

Лейтенант сообщил на вечернем брифинге, что профайлер из ФБР назначил встречу на семь утра. Грейс удалось поспать всего несколько часов, отчего она чувствовала себя разбитой и, несмотря на то что в машине работала печка, дрожала.

Сразу после плавного широкого поворота Грейс съехала на Вирджинию-стрит и остановилась возле участка. Было уже около семи. Времени, чтобы оставить машину на парковке, у неё не было. Она заглушила двигатель, достала термокружку с кофе, телефон, папку с отчётом о вчерашнем допросе и сумку с заднего сиденья и вышла.