Книга Монстр внутри, страница 60 – Оливия Нортвуд

– Да, Джеймс, я помню. – Отец Элайджа сдержанно улыбнулся.

Он был куда моложе, чем Грейс себе представляла. Его внешность завораживала: тёмные гипнотические глаза, плавная линия рта, седина на висках. Мелкие морщинки в уголках глаз говорили о том, что отец Элайджа часто улыбался. Грейс назвала бы его приятным. Таким и должен быть куратор приюта для беспризорников.

– Вы хотели поговорить о Мишель, если я правильно понял.

– Всё верно, мы…

– Я, пожалуй, пойду, не хочу вам мешать. – Калеб, всё это время стоявший неподвижно, вдруг заговорил и сразу спустился на пару ступенек.

– Ну что вы, вам здесь всегда рады, Калеб. Увидимся на следующей неделе?

– Ага, – неопределённо сказал он и, устало махнув рукой, направился к своей машине.

– Проходите. – Святой отец открыл перед ними двери. – Калеб – волонтёр. Он в одиночку отреставрировал паркет в церкви. В течение месяца Калеб приходил по вечерам после работы и занимался нашим полом, а сегодня наконец-то закончил. Самоотверженность, которой в наше время не встретишь.

– Вы правы, редкое качество, – кивнул Джеймс. Нортвуд выглядел растерянным, казалось, он забыл, зачем они здесь.

– Пройдёмте в мой кабинет. Может, хотите кофе или травяного чая?

– Благодарю, отец Элайджа, но у нас не так много времени. – Грейс улыбнулась и поджала губы.

– Я хорошо знал Мишель. – Святой отец прошёл по проходу, сел на скамью и покачал головой. – Она была такой хорошей девушкой. Я стараюсь запоминать всех, кто здесь останавливается, но не всегда выходит. А Мишель я помню хорошо. У неё были такие грустные глаза. И она, кажется, комплексовала из-за своей улыбки. Знаете, её зубы… Ну, неважно. – Он прокашлялся и продолжил: – Понимаете, с тех пор, как правительство упразднило большинство государственных детских приютов и приняло положение о патронатных семьях, в нашем приюте чаще стали останавливаться молодые люди, некоторые из них были несовершеннолетними. Мишель в первый раз оказалась здесь в семнадцать. А потом периодически то появлялась, то пропадала.

– И вы знали, где она находится?

– Мы здесь предоставляем людям чистую постель, горячий душ, питание и молитву, но не отслеживаем их перемещения. Особенно тех, кто достиг совершеннолетия. У нас просто не хватит ресурсов на это.

– Вы тепло отзываетесь о Мишель. Какие отношения у вас были?

– Я был её духовным наставником. По крайней мере, пытался. – Отец Элайджа грустно усмехнулся.

– Мишель дружила с кем-нибудь из ваших подопечных?

– Она всегда держалась обособленно, никого не подпускала слишком близко.

– Если это возможно, мы бы хотели осмотреть спальню Мишель.

– И вам не нужен ордер? – уточнил святой отец.

Грейс осознала, что с каждым сказанным им словом он нравился ей всё меньше и меньше.

– Юридически – нужен, но технически мы не станем обыскивать комнату, не станем пугать ваших подопечных. Только осмотрим личные вещи Мишель.

– Вы вряд ли найдёте здесь что-то из личных вещей Мишель. Такое правило. У нас нет закреплённого за кем-то места, все вещи подопечные уносят с собой, когда уходят.

– При ней ничего не нашли. Даже паспорта не было. Как вы думаете, она могла где-нибудь хранить свои вещи?

– Может быть, у матери… Пойдёмте, я провожу вас в комнату, где Мишель ночевала в последний раз. – Отец Элайджа встал со скамьи и направился к выходу из церкви.