Онлайн книга «Фальшивая жизнь»
|
* * * В кабине ТДТ-55 м (трактор дизельный трелевочный, модель 55 модернизированная) особого разговора не случилось. Немилосердно трясло, двигатель рычал раненым тигром, а кричать-перекрикивать не хотелось. Так что начатую беседу Ревякин продолжил, уже когда остановились у родника. – Ну и вот, мы эту мишень – подкалиберным! Так башню снесло враз. А мишень-то – натуральная фашистская «Пантера»! – Представляю! – хохотнул тракторист. – У нас тоже похожий случай был. Только не на учениях, а… О! Вот! Вот тут я ручку-то и нашел, в травище… Ты, Игнат, руками-то там не шарь – гады могут ползать. Сначала палкой. Или – вот… Опер не успел и глазом моргнуть, как Ванька потоптал всю траву кирзовыми своими сапожищами сорок пятого размера! Вообще-то, Конькин надел чистые брезентовые брюки и рубашку в синюю клетку – франт! Еще и светлая летняя кепка! Не ехать же в Лерничи варнаком, все же большая деревня: и клуб есть, и почта, и школа-восьмилетка! Цивилизация! Ничего. Ничего… – Точно здесь? – Так да. Вон родник, а тут всегда лошадей привязывают. А тут вот, в лужице, поят. Про лошадей – это была правда. И трава пощипана, и следы копыт, и даже… кое-чего еще. Ревякин, конечно, походил вокруг, даже встал пару раз не колени – обнаружил три копейки денег, размокший спичечный коробок и такие же размокшие окурки. Этих было много. – Ну что? Двинули в Лерничи? – Как скажете, товарищ капитан! Смешливо хмыкнув, Конькин ловко забрался в кабину… Трелевочник оставили у клуба. Юлька жила рядом, через два дома. Обычный крепкий дом, обшитый досками, недавно выкрашенный в красивый темно-зеленый цвет. Просторный, чисто выметенный двор, пасущиеся за загородкой куры. В палисаднике, за забором, – кусты смородины и сирени, за домом – огород, хлев да банька. Все как у всех. Оправлялись потихоньку от хрущевского волюнтаризма, если можно так выразиться, богатели. А что? Как еще сказать? У колхозников нынче пенсия – двенадцать рублей! Пусть немного, но раньше и того не было. Живи, работай – вместо колхозов нынче совхозы больше, а там не трудодни – там зарплата, премии. Однако решения твоего там не ждут, что начальство скажет, то и делай, потому как совхоз – предприятие государственное, а колхоз – артельное, коллективное. Ну да, богатели. Радио в каждой избе, у некоторых и телевизор уже! Через двор – мотоциклы: «Минск», «Восход», а у кого и «Иж»! – А что, Ваня, лошадей-то здесь многие держат? – глянув на поставленный у крыльца красный «Минск», поинтересовался Ревякин. – Дак держат… – Тракторист махнул рукой. – Раньше-то больше было. Но и сейчас… Правда, лошади-то нынче государственные, частных, считай, нет. В совхозе, на ферме, в леспромхозе, на почте еще. Даже в медпункте раньше мерин был старый – так помер уже. А Лешка, фельдшер новый, лошадь брать не стал. Мопедом обходится, а зимой – на лыжах. – Однако, спортсмен… – Ну, пошли, что ли. А вон и Юлька как раз! С крыльца спустилась девчонка лет пятнадцати в ситцевом голубом сарафане с узкими лямками, в сандалиях на босу ногу. Крепкая, рыжеватая, с косичками и ярко-голубыми – в цвет сарафана – глазищами. – Ой, дядя Ваня! А я на почту собралась. Там открытки с артистами привезли. Обещали оставить! А вы проходите пока. Молочка на кухне попейте. – Юль, нам тебя на пару слов. |