Книга Игра перспектив/ы, страница 92 – Лоран Бине

Если в мое отсутствие придет письмо от Микеланджело, переправь его сюда.

Флоренция, 2 августа 1557

Мессер Джорджо, друг мой, меньше всего на свете мне хочется сейчас нарушать ваш покой. И все же не могу держать вас в неведении касательно здешних событий. С Божьей помощью сестра Плаутилла избавилась от меланхолии, не покидавшей ее с тех пор, как она побывала в застенках Барджелло. Увы! Она-то теперь и верховодит этими окаянными сиенскими монахинями, и я не удивлюсь, если вскоре они потребуют мою голову и соберутся посадить эту Нелли на мое место. Вот какова благодарность за мое гостеприимство. Я бы от всего сердца желал, чтобы вы отозвали своих святых сестер обратно в Ареццо, а если бы удалось сделать так, чтобы они и сестру Плаутиллу с собой прихватили, то о большем я бы и не мечтал. Посулите им обитель, аббатство, монастырь, да хоть папский престол, если придется, но, ради всего святого, избавьте меня от этих вздорных гарпий.

Что до Микеланджело, вам он не ответил, как не ответил и другим флорентийцам за исключением любимого племянника Леонардо, да и в этом послании исключительно дела семейные. Иных новостей у нас нет и, на мой взгляд, больше не будет.

За Челлини же следят, как вы и велели, но ничего необычного в его поведении наши агенты не отмечают, по крайней мере ничего такого, что заметно отступало бы от его привычек: он пьянствует, затевает ссоры, распутничает и не особо обременяет себя трудом.

Флоренция, 15 августа 1557

Я получил ваш «небольшой трактат о живописи» и, к своему ли несчастью или к вашему, прочитал его. Лодовико Дольче болван, и картину я вам не отдам. Передайте королеве, что мне очень жаль, но я страшно оскорблен вашим недоверием и лучше уничтожу эту вещь, чем позволю высказываться о ней безмозглому венецианцу, который Рафаэля чтит больше, чем Микеланджело, и вообще ставит Тициана выше нашего божественного Буонарроти. К тому же стиль у него беспомощный, и для Медичи написанный им памфлет будет, что комариный укус.

Рим, 1 сентября 1557

Друг мой, вы сошли с ума? Собрались уничтожить картину, которая самим своим существованием – и даже, не побоюсь сказать, воскрешением – обязана вашему предприимчивому гению! Ничего не делайте. Я скоро буду. Да-да, именно так! Ради королевы, строжайше сохраняя инкогнито, маршал Франции, который, Бог даст, станет преемником нынешнего герцога Флорентийского, primus inter pares[18], направляется к вам, чтобы спокойно, как солдат с солдатом, обсудить, что из сказанного нами могло вас оскорбить. Поверьте, если оскорбление имело место, то непроизвольно и произошло против нашего желания. Право же, я уверен, что это недоразумение, которое мы легко разрешим, как только окажемся друг с другом лицом к лицу.

Судите сами, полагаюсь ли я на вас, вверяя в ваши руки свою жизнь. Мне пока хватает способов тайно попасть во Флоренцию, но если кто-нибудь уведомит об этом Козимо, смерти мне не избежать.

Флоренция, 10 сентября 1557

Мессер Джорджо, на этот раз вы должны вернуться немедленно, и причина тому настолько чрезвычайна, невероятна и противоречит логике, что вы не захотите мне верить, пока собственными глазами все не увидите. Пьеро Строцци в городе. Да-да, именно так! Строцци Младший собственной персоной! Нет, это не бред сумасшедшего, никакого жара у меня нет напрочь и ни капли вина со вчерашнего дня я не пил. Шпионы, следившие за Челлини, заметили его входящим в дом скульптора, они же уверяют, что без колдовства тут не обошлось. Поскольку я хочу, чтобы мое письмо попало к вам как можно быстрее, продолжать не буду.