Книга Игра перспектив/ы, страница 76 – Лоран Бине

Настал мой последний час: то, что я слышу по другую сторону своего случайного укрытия, окончательно меня в этом убеждает – там раздаются тяжелые шаги, кто-то медленно, зловеще ступает по мастерской. Погибший гвардеец рядом со мной продолжает крепко сжимать в руке арбалет. Я пытаюсь им завладеть, но кулак не разжимается. Приходится разгибать пальцы по одному, однако большой не поддается, тогда я срываю с него перчатку – и вот оружие у меня. Я вскакиваю не раздумывая и хочу выстрелить, но орудие увесистое, а поскольку раньше мне обращаться с ним не случалось, стрела вываливается из паза, и я остаюсь глупо стоять перед великаном, чье костлявое лицо, обрамленное короткой бородой, украшенное шрамом под глазом и приплюснутым носом, выдающим старый перелом, мне совершенно незнакомо. Времени только и хватает, чтобы заметить огненную вспышку и услышать треск фитиля, гремит взрыв, чувствуется жгучая боль в плече, ноги мои подкашиваются, и я оказываюсь за грудой картин: они служили мне щитом, но в падении я задел эту хрупкую пирамиду, так что мне открылся угол одной из работ и я вижу – да, вижу перед собой! – голову принцессы Марии на обнаженной шее вашей Венеры. Неужто Баккьякка (чьи негромкие хрипы все еще различимы) выкрал картину из гардеробной? Но как он сумел вынести ее из дворца?

Времени рассуждать над загадкой у меня не было, я уже слышал, как убийца забивает порох в ствол своей миниатюрной аркебузы. Понимая, что его обнаружили, он решил больше не скрываться. Он тоже знал, что я один, но вооружен арбалетом, и хотя успел убедиться в моей прискорбной неловкости, во избежание риска, несомненно, хотел прикончить меня из пистоля. Вот снова трещит фитиль. С какой стороны он покажется? Может, перешагнет через сваленные картины и нависнет прямо надо мной? Ждать ответа на свой вопрос я не мог, иначе – верная смерть. Плечо пылало, закружилась голова, но мне удалось подобрать с пола стрелу и сунуть ее в арбалет. Очень кстати вспомнился виденный мною некогда чертеж Леонардо, я знал: чтобы зарядить механизм, надо натянуть тетиву, что и сделал с нечеловеческим усилием. Дальше все происходило с быстротой молнии, хотя мне показалась, что прошло столетие, а то и два. Я, можно сказать, ползком выскользнул из своего убежища с оружием в вытянутой руке. Заметил, что незнакомец поворачивает пистоль в мою сторону, разглядел черный глаз дула и догорающий фитиль. И в этот миг случилось нечто сверхъестественное: угрожавший мне человек, все помещение вокруг него, картоны, мебель, рамы на стенах, холсты, подрамники, мольберты, пятна краски на полу, убитый гвардеец на переднем плане и второй, на заднем, умирающий Баккьякка (его хрипы смолкли, звуков не было вообще) – все предстало передо мной в виде идеально выстроенной картины. Но этим не ограничилось: я увидел, как в воздухе проступают линии, образующие выверенную геометрическую решетку, и узнал схему Альберти, его пирамиду из лучей, сходящихся в одной точке. Я узрел законы перспективы, столь четко оформленные, как если бы я сам чертил по линейке; я будто прикасался к разным поверхностям, поскольку больше не видел реальный мир во всей его глубине, точнее, видел, да, но словно сквозь camera obscuraмессера Брунеллески – пусть славится его имя до скончания времен, – и на долю секунды мир явился мне плоскостью, искусно расчерченной на квадраты, во всей ослепительной ясности теории, открытой нам непревзойденными гениями: честь и хвала вам, Брунеллески, Альберти, Мазаччо, Тоскана будет гордиться вами вовеки веков! Так вот, покуда этот человек собирался в меня пальнуть, а фитиль, как уже было сказано, горел (это я тоже отчетливо понимал), я увидел – именно увидел! – точку схода, как будто сам Альберти поставил ее у него на лбу, и, памятуя слова великого мастера, придавшие мне отваги: «Бесполезно натягивать лук, если не знаешь, куда направить стрелу», – а я знал, в тот момент уже знал! – я выстрелил, и арбалетная стрела, пролетев по идеальной траектории, которую мой мозг рассчитал, а невидимая рука начертила в воздухе, вонзилась в точностиему между глаз. Он упал навзничь, ответный выстрел растворился в пустоте, а его звук пробудил меня ото сна, казавшегося долгим, но длившегося всего секунду.