Книга Игра перспектив/ы, страница 71 – Лоран Бине

Флоренция, 29 апреля 1557

Я столько часов провел в стенах Барджелло, что под конец мне казалось, будто я заперт там так же, как все эти горемыки, чьи стоны слышатся мне до сих пор и наполняют эхом черепной свод. Я служу Церкви и потому не мне жаловаться на свою миссию – она в том, чтобы помогать вам, но после целого дня и ночи, проведенных за разбиранием архивов года нынешнего и шести месяцев предыдущего, мне все же хотелось бы получить от вас отпущение за мои похождения в Ферраре! В то же время, сколь бы монотонной ни была такая работа, не стану отрицать, что она принесла некоторые плоды, в чем вы сами сможете убедиться из письма, вложенного в этот конверт, который я доверяю заботам гвардейца, приказав передать его вам лично в руки. В самом деле, после долгих и тщетных попыток найти в рапортах стражей след любого происшествия, связанного с Бронзино, каким бы оно ни было, мне пришло в голову погрузиться в гору писем с доносами, которые каждый день приходят в Барджелло, где их добросовестно хранят. Посмотрите же, что я нашел! Должен уточнить, что это письмо не единственное в своем роде, напротив, таких существует еще с полдюжины, но обратите внимание на дату: она важна.

Простите, что не пришел к вам ни в палаццо Веккьо, ни позже в таверну, но я настолько измотан, что нуждаюсь лишь в том, что поддерживает в нас жизнь, а именно во сне, и потому мне необходимо прямо сейчас оказаться в постели.

Флоренция, 1 января 1557

Минувшей ночью, ровно в час (знаю это, потому что как раз прозвенел колокол на колокольне собора), я отчетливо услыхал, как синьор Аньоло ди Козимо ди Мариано, известный под именем Бронзино, живописец, у себя в доме на Корсо дельи Адимари шпигует своего подмастерье Сандро Аллори. Знаю это, потому что слышу их не в первый раз, они даже днем не таятся: Бронзино без стеснения вокруг него вьется: то ущипнет за щеку, то шлепнет по ягодице, словно девку. Вообще-то, весь квартал уже в курсе. Тут никого не обманешь: живут они вдвоем, отдельно от семьи Аллори, у тех дом рядом, за оружейной мастерской покойного Тофано Аллори, храни Господь его душу.

Как и наш добрый герцог, считаю, что содомитов надо карать. Потому исполняю свой долг и довожу до вашего сведения безобразные факты, противные Всевышнему и законам его светлости. Не желаю никому смерти, но зачем тогда законы, если не наказывать виновных? Добавлю, что прошло порядком времени, пока они блудили: угомонились только перед рассветом. Однако я заметил, что, выходя из дома к заутрене, Бронзино не выглядел усталым после ночных непотребств, я бы даже сказал, что вид у него был осанистый. Удивительно, что человек в таком возрасте являет подобную крепость: сдается, что за этим распутством есть какая-то дьявольщина.

А так-то я верный и послушный подданный, который желает, чтобы его сон не нарушался свистопляской соития, скотского и противоестественного, и заверяю вас, что все порядочные соседи по улице думают, как и я.

Флоренция, 30 апреля 1557

Что ж, мессер Винченцо, ваше усердие вознаграждено с лихвой, так что, ни минуты не медля, спешу нижайше вас отблагодарить. Чудеса, да и только! Вы находите оправдание нашему главному подозреваемому в доносительском письме, обвиняющем его в другом преступлении. Какой талант! Искусство парадокса и комедии! Вам бы пьесы для театра писать. В самом деле, алиби Бронзино, мягко говоря, оригинально. Остается, однако, выяснить, насколько оно достоверно.