Книга Игра перспектив/ы, страница 69 – Лоран Бине

Шенонсо, 21 апреля 1557

Вы, разумеется, помните, что я не возлагала избыточных надежд на эскападу моей племянницы, так ведь? Так вот, дорогой кузен, судите сами, права я или нет: эта бестолочь попалась в Милане. Когда вы получите это письмо, ее, вероятно, уже вернут во Флоренцию. В общем, самая ценная добыча ускользнула, зато нам достался юный паж, и непонятно, что с ним делать: представьте себе, будучи осмотрительным, он решил оставить возлюбленную и добраться до Парижа в одиночку. Может быть, возьму его к себе в свиту: так или иначе, кто лучше этого пажа расскажет мне о его хозяине?

После неудачи утешаюсь мыслью, что Козимо получил назад дочку в деликатном положении и должен потрудиться, чтобы спасти остатки ее репутации. Впрочем, я знаю, как поступила бы на его месте: не мешкая, выдала бы ее за сына д’Эсте, чтобы узаконить будущего бастарда. Козимо не дурак, наверняка он уже и сам так решил. Даст ли герцог д’Эсте согласие? Это другой вопрос.

Наконец, мы все еще можем разыграть изначальную карту, не так ли? Что там с картиной? Есть ли надежда увидеть ее до скончания времен, или эта история будет такой же долгой, как строительство собора?

Флоренция, 21 апреля 1557

Простите мне избыточную щепетильность, да что там – малодушие, побудившее меня отложить свадьбу. Полагаю, Мария вполне готова стать супругой вашего сына Альфонсо, а если и нет, что с того: когда детей учат плавать, их бросают в воду. Знайте же, что мы с ее матерью склонны назначить дату свадьбы. Как вам следующий месяц? Скажем, первое мая? Или, допустим, восьмое, чтобы мои люди успели подготовить празднество, подобающее к случаю. Не могу, дорогой герцог, передать ту радость и гордость, коими наполняет меня перспектива союза двух наших домов.

Флоренция, 21 апреля 1557

Видел я Скоронконколо, которого вы мне сосватали, и скажу сразу, ваша светлость: чует мое сердце, это настоящий зверь. Глаз черный, борода густая, колени гибкие, ростом высок, да еще эта манера говорить вполголоса. И все же я побаиваюсь идти с ним на дело, поскольку его любовь к искусствам показалась мне весьма сдержанной и уж точно недостаточной, чтобы безошибочно распознать работу Понтормо в мастерской Баккьякки. Идти нам скоро, завтра или послезавтра волей Всевышнего. Когда действуешь средь бела дня, это любому предприятию добавляет ненужный риск, но, с другой стороны, только в этом случае Баккьякка заведомо не окажется дома, ведь он будет во дворце, где каждый божий день трудится над украшением кровати герцога, которая должна быть достойна Давида Микеланджело или моего Персея, если бы произведения оценивались исходя из времени, потраченного на их создание.

Болонья, 21 апреля 1557

Если это не работник, не монашка, не помощник, то остается только один возможный виновник, верно? У него ничего не нашли, но это ничего не меняет. Мы долго медлили, излишне думая о солидарности, но теперь незачем к этому возвращаться: что было, то было, разговор окончен. Как его разоблачить? Прошерстить все рапорты во дворце Барджелло, допросить соседей Бронзино. Во Флоренции я окажусь завтра утром, но поскольку мне предстоит передать принцессу отцу и отчитаться перед ним, то днем, скорее всего, я буду занят. Простите, если мое последнее письмо было чересчур резким, просто мы потеряли довольно много времени. Про Феррару пора забыть. Рассчитываю, друг мой, что вам удастся вывести Бронзино на чистую воду. Я же возьму двух стражей и навещу Баккьякку: сомневаюсь, что несчастный старик как-то в этом замешан, но не хочу, чтобы вы думали, будто я сваливаю на вас всю неприятную работу.