Книга Игра перспектив/ы, страница 66 – Лоран Бине

Верона, 7 апреля 1557

Если все, кто служит у моего отца, столь же хитроумны и толковы, как мой Малатеста, то батюшке здорово повезло! Но в том, что это так, по правде говоря, я глубоко сомневаюсь. Вы бы слышали, что он выдумывает, объясняя, почему молодой паре пришлось вот так пуститься в путь. На этот раз он сказал трактирщику, что мы только что поженились и он везет меня, чтобы показать свои земли в Ломбардии. Кстати, представляет он меня не иначе как свою жену, и от этого мне делается покойно. Как я его люблю! И как хочется, чтобы вы полюбили его не меньше. Впрочем, нет, не до такой степени, вот ведь какие глупости я говорю! Просто мне чудится, будто я попала в новеллу Боккаччо: стала одной из тех загадочных женщин, которые хранят какую-то тайну, путешествуют инкогнито верхом, иногда – переодевшись в мужское платье, и в пути встречают любовь. Вот это приключение! Порой мне становится так страшно, что подступает тошнота, ну да ничего! Я ни о чем не жалею, и мое решение бесповоротно. Пусть тот, кто держит штурвал моей судьбы, расправляет паруса! А ведь я раздумывала, ехать ли с ним… Теперь же предпочту умереть, нежели вернуться во Флоренцию. С Божьей помощью мы скоро попадем в Милан, оттуда в Швейцарию, а потом во Францию. Да хранит нас Бог! Целую вас, тетушка, Малатеста зовет меня на балкон, куда сам вышел посмотреть на небо, чтобы понять, какой завтра ждать погоды (он еще и секреты природы умеет разгадывать, и вообще столько всего знает!), я же рассчитываю, что мы скоро увидимся.

Флоренция, 15 апреля 1557

Я удручен тем, что моя поездка в Феррару пришлась вам не по вкусу, тогда как, отправляясь с визитом к герцогу д’Эсте, я, напротив, рассчитывал выполнить просьбу, которую вы недвусмысленно выразили. Я, конечно, глупец, но глупец послушный и верный, вечно стремлюсь вам угодить. Признаться, ваше письмо заставило меня устыдиться и смутило, мне очень жаль, что я вызвал ваше неудовольствие. Но, как вы знаете, повторять дважды мне ни к чему. Едва дочитав ваше послание, я уже держал путь во Флоренцию, даже не попрощавшись с герцогом.

К Аньоло меня сопровождал целый отряд. К сожалению, этот визит не подтвердил того, в чем вы были уверены. Гвардейцы перевернули весь дом и мастерскую, все потайные углы, но мы ничего не нашли. Да, были эскизы и незавершенные портреты принцессы, хранившиеся среди десятков, а то и сотен других работ, но что может быть естественнее, если хозяин – с позволения сказать, официальный портретист герцога Флорентийского, его семьи, детей и даже предков? В конечном счете единственным результатом нашего вторжения стало изрядное недовольство Аньоло, мы оставили его в ярости и возмущении. Не удивлюсь, если он пойдет жаловаться герцогу.

Покончив с делом, которое вы мне поручили, я взял на себя вызволение из тюрьмы Плаутиллы, заручившись согласием герцога, который предоставил мне его не раздумывая: уж вы-то знаете его как никто другой, у него сейчас, как говорится, других хлопот полон рот. Я поселил бедную женщину в Приюте невинных, пусть она пишет там в свое удовольствие. Пока что, насколько я вижу, ее картинам, не лишенным некоторого изящества, слишком далеко до terribilità[17]фресок Сан-Лоренцо и пугающей мощи, замеченной Екатериной де Риччи в загадочном «Снятии с креста».