Книга По степи шагал верблюд, страница 131 – Йана Бориз

Они, озираясь, как воришки, подошли к строению, Поля открыла дверь, зажгла тусклую свечу, поставила вглубь, подальше от окон.

– Я никому не помогала, – начала она, – я вообще не знала об их… об их делишках. Это уже потом, когда у нас все… все сладилось, я стала догадываться, и Петр Ефимыч… Он попросил… он пообещал кое‐что…

– Это все неважно. Это потом обсудим. Я должен понять, как с тобой дальше быть.

– А застрели меня? – В ее глазах мелькнули сумасшедшие огоньки. – Это лучше, чем в тюрьму.

– Не мели чепухи. – Он устало опустился на узенький диванчик – свидетель самых счастливых мгновений павлодарской страницы его жизни.

Она подошла, оседлала его колени, устроившись лицом к лицу, начала расстегивать френч.

– Последний раз, Женечка? Ты ведь давно мне хотел это сказать, да все не решался? – Ее губы уже требовательно искали его рот. Портупея оказалась на полу вместе с наганом.

– Да нет же, мадемуазель, у меня совсем иные планы на этот вечер. – Он попытался отодвинуть ее, но руки сами прижимали теплое тело к груди.

Неслышно отворилась входная дверь:

– Милуетесь, голубки? Правильно, – сказала темнота за порогом.

В комнату вплыл черным лебедем Идрис, не спеша притворил дверь, требовательно протянул руку за ключом, провертел им в прорези.

– Что она тебе говорила? Что не знала? Да, не знала.

– Ты какими судьбами здесь? – еле выговорил Жока.

– Такими… – Идрис тихо засмеялся. Он вроде бы и не изменился за девять лет: черный борик, бесшумная походка. Только вместо чапана на нем теперь красовалась длинная черная куртка, явно дорогая, неместная.

– Не верь ей: бабам вообще верить нельзя! – Черный рубанул воздух рукой. – Значит, так, голубки, я сейчас заберу все документы, проверю, вдруг Петро чего недоглядел, а потом… Потом… потом…

– Я тебя арестую, – полувопросительно-полуутвердительно сказал Евгений. Он не знал, что делать с Идрисом, который так явно провоцировал. Что ему инкриминировать? Слова, как известно, к делу не пришьешь.

– Это вряд ли. Ты же пришел ее спасать, разве не так?

Полина давно уже сползла на пол, сидела, приобняв Жокин правый сапог.

– Н-н-нет. Я просто совершал вечерний променад.

Идрис рассмеялся:

– Люблю юморных… Ты забрал мою бабу, а я заберу твою. Вот и посмеемся. Она отправится на каторгу, а ты, если захочешь ее спасать, покатишься следом за нею. Тогда я получу твою постель с твоей женой. Не захочешь ее спасать – тоже хорошо. Будешь до конца дней себя казнить, потому что мужики так не поступают. Я, например, не поступаю. – Едва различимый в темноте силуэт навис над столом, выдвинул ящик стола, поднес свечу поближе.

– Ты черт, ты специально нас свел, что ли? – опешил Евгений.

– И-и-и… Да ты обо мне лучшего мнения! – Идрис развеселился. – Мне нет дела, кто с кем спит: я там, где выгодно… Кстати про твоего отца, китайца Чжоу Фана. Это я ему подарил ак-калпак… Славный был придурок.

Евгений схватился за бок, нащупывая отсутствующую кобуру. У ног зашевелилась гибкая женская тень, о которой никто не вспоминал.

– Неправда! Ты меня сам уговаривал к нему на свидание пойти, когда у нас только-только начиналось! – крикнула Полина. – Пропади ты пропадом, черт! – У нее в руке щелкнул предохранитель Жокиного нагана. Не зря, оказывается, сползла на пол, туда, где валялась кобура.