Книга Охота на волков, страница 92 – Валерий Поволяев

– И все-таки ты не высовывайся из трамвая. – Лариса потянулась к его руке, погладила пальцами.

– Я тебя прошу не простужаться, ты меня – не высовываться из трамвая… Просители мы по профессии, выходит.

Иванов выругал себя – и как же это он так неосторожно раскрылся, спровоцировал в Ларисе неожиданный вопрос – ведь она ничего не знает про него и знать не должна, для нее он – обычный служащий, «совковый» чиновник, юрист, который носит в портфеле нарукавники, ходит с отвисшим задом и вздувшимися коленями на брюках, вечно мятых и боится опоздать на работу… В общем, обычный, ничем не рискующий белый воротничок.

Они еще целых полтора часа сидели в кафе, два человека, понимающие друг друга без всяких слов, – им не нужны были слова, эти сложные звуки, поскольку существовали понятия более убедительные и более понятные, чем слова…

Далеко от Москвы, в тихом южном городе в этот же вечер под ясным черным небом, украшенным крупными зеленоватыми звездами, также сидели двое, разговаривали друг с другом, иногда умолкали, слушали звуки ночи, улыбались, им так же было хорошо и покойно, как и Ларисе с Ивановым.

Стол был вынесен на открытое место, так, чтобы можно было лицом, пальцами, кожей поймать легкий ночной ветер, прилетающий с недалекой, обмелевшей по осени Кубани, – в городе уже несколько дней стояла жаркая, как летом погода, ну будто не глубокая осень была, а начало июня… Земля под ногами размягченно плыла, асфальт днем делался жидким, в него проваливалась нога, в воздухе плавали длинные, посверкивающие свежим серебром нити – паутина ушедшего полтора месяца назад бабьего лета.

– Галочка, вы хорошо знаете психологию мужчины? – спросил Шотоев у своей собеседницы – женщины яркой и дорого одетой, явно хорошо понимающей, что такое жизнь и каких сюрпризов от нее можно ожидать.

– Ну-у… Скажем так – более-менее. Догадываюсь, но не знаю. А что?

– Любопытно сравнить наши знания. Говорят, что мужчину, в отличие от женщины, раскусить очень нетрудно, даже – самого-самого… С головой Омара Хайяма, скажем так, или Шекспира. А вот женщину понять очень тяжело – очень, вывести же точную формулу ее поведения вообще невозможно. Считается, что этого не удалось сделать ни одному писателю, ни одному мыслителю – даже самым великим… Ни имаму Шамилю, ни Льву Толстому, ни Эйнштейну – никому!

– И зачем же это вам нужно? – Галина Цюпа старалась держаться с Шотоевым на расстоянии, на «вы», подняла бокал с черным вином, в котором поблескивали игривые искры, отпила немного. – Если бы вы изучали психологию женщины, я бы поняла, зачем это вам нужно… – она оборвала фразу, улыбнулась, – но вы для чего-то изучаете психологию мужчины… Для чего?

– Галочка, у меня же большое предприятие, одних только заместителей пятнадцать человек, – сообщил Шотоев, даже не поморщившись, на голубом глазу.

– Пятнадцать? – удивленно преспросила Цюпа. – Пятнадцать заместителей?

– Сейчас скажу точно. – Шотоев немо зашевелил губами, считая про себя подопечных: – Бобылев, Пыхтин, Федорчук, Кеша – мой брат, оружейник, он же по совместительству зам по медицинской части, занимает две должности… – Он наклонил голову, воскликнул громко: – О, главбуха упустил! С главбухом будет шестнадцать.

– Ого! – восторженно всплеснула рукой Галина. – Так вы, выходит, миллиардами ворочаете?