Книга Охота на волков, страница 95 – Валерий Поволяев

– Горцы, оказывается, любят вкусно поесть, – произнесла Галина с понимающей улыбкой.

– Горцы любят вкусно пожить, – так же с улыбкой ответил Шотоев, – а вкусно поесть – это лишь составляющая часть «вкусно пожить». Согласны, Галочка?

– Ну-у… Разве можно с этим не согласиться?

– Вот за это давайте и выпьем. – Шотоев вытащил из ведерка с влажно захрустевшим, совсем уже размокшим льдом бутылку шампанского, с которого, словно старая шкурка, сползла отклеившаяся этикетка, и поморщившись пощелкал пальцами.

У столика мигом возник человек с пластмассовыми посеребренными газырями, в кубанке и мягких сапожках, на которых звякали шпоры, по-солдатски вытянулся:

– Чего-с прикажете?

У официанта было отдутловатое лукавое лицо, глинистого цвета глаза полуприкрыты мощными веками. «Вор, – холодно отметил Шотоев, – из породы людей, что привыкли тащить все подряд, не разбираясь, – кусок мяса с кухни, пятьдесят тысяч рублей, нечаянно высунувшиеся из кармана клиента, пакет пряников из магазина, – на физиономиях таких людей всегда можно обнаружить некий штамп…»

– Бутылку холодного шампанского, свежего… «Абрау-Дюрсо». Желательно с неотклеившейся этикеткой.

– Если «Абрау-Дюрсо» еще осталось, – неуверенным и одновременно многозначительным тоном пробормотал официант.

– Осталось, осталось… Я ваши запасы знаю лучше вас. Если не найдете, то пусть ко мне подойдет старший администратор.

– Слушаюсь. – Официант покорно наклонил голову в нарядной кубанке.

– Вот-вот, слушайся, – сказал ему Шотоев, – и повинуйся, чтобы деньги в кармане водились.

Официант исчез стремительно, будто увидел ствол пистолета, смотревший на него из-под накрахмаленной скатерти.

– Строгостью, оказывается, можно добиться не меньше, чем деньгами.

– Не люблю таких, – сказал Шотоев. – Очень ненадежные люди. Улыбается мило, липко, сладко, хоть чай пей без сахара, а за спиной держит ножик.

Галина, с интересом сощурив глаза, посмотрела вслед официанту, но рассмотреть ничего не успела – слишком хорошую скорость тот набрал, по-рыбьи виляя корпусом, унесся по вкусно хрустящей щебеночной дорожке в буфет и будто бы растворился в темноте.

– Однако, – сказала Галина, – философия довольно жесткая.

– У нас жизнь жесткая, Галочка. А философия, она всегда совмещалась с жизнью.

– Но зато какой точный у вас глаз… По части знаний человека.

– Спасибо, – сказал Шотоев, на лице его возникла расслабленная улыбка. – Если бы не этот глаз, да не ватерпас, знаете, сколько раз мне бы уже пришлось лежать в могиле?

Официант сработал, словно механический человечек в фильмах Диснея, передвигающийся со скоростью света – через несколько секунд он снова возник у столика Шотоева и Галины. Из задымленного холодного ведерка торчала серебряная головка бутылки.

– Как вы и просили – «Абрау-Дюрсо». С неотклеившейся этикеткой.

– Открывай! – скомандовал Шотоев.

Хлопнула пробка, из тугого стеклянного ствола вырвался горький белесый парок, в воздухе вкусно запахло шампанским. Официант наполнил два бокала и исчез так же стремительно, как и появился.

– Во носится, – заметила Галина, – как намыленный!

– Странно, странно, – подозрительно пробормотал Шотоев, глянул под стол.

– Вы чего? – спросила Галина и тоже глянула под стол.

– Мне кажется, тут встроен жучок и нас слушают…

– Мы не говорили ничего такого, что представаляло бы кому-нибудь опасность. Скажем, губернатору Краснодарского края или Ельцину в его Кремле…