Книга Мутные воды, страница 121 – Дженнифер Мурхэд

В кухне я наливаю ему чашку кофе, и он принимает ее, но не садится. Он прислоняется к кухонной стойке, и я присаживаюсь рядом с ним.

– Я в административном отпуске, – сообщает Трэвис, глядя в свою кружку с кофе. – Но только потому, что шеф похлопотал за меня. На самом деле это бессмысленно. – Он смотрит мне в глаза. – Меня увольняют, Уилла. Я потерял их доверие. Для копа это гвоздь в крышку гроба.

– Ох, Трэвис, мне так жаль. – Я заранее предчувствовала, что последствия будут именно такими, но слышать это из его уст горько до тошноты. – Я не хотела, чтобы так получилось. Пожалуйста, пойми, я утаила бы от них твое имя, если бы могла.

– Знаю.

– Я чувствую себя просто ужасно. – Я тянусь, чтобы взять его за руку, но он отдергивает ее.

– Шеф сказал, что, если бы я с самого начала сознался во всем этом, он, возможно, смог бы сделать так, чтобы я остался на этой работе. Но я не хотел втягивать тебя в это. – Я вздыхаю и пытаюсь что-то сказать, но он продолжает: – Мне понадобится время, чтобы осознать случившееся. Работа копа – это все, что я знаю и умею. Для меня это вся жизнь. И теперь ее отобрали у меня. Одна глупость, которую я совершил восемнадцать лет назад, – и все пошло под откос. – Он пытается делать вид, будто спокоен, но я вижу, как играют желваки у него на челюсти. – Какого черта тебе понадобилось вызвать меня в ту ночь?

Я понимаю, что он делает. Уклоняется от осознания. Это естественная реакция. Он мог бы сказать «нет», когда я позвала его в ту ночь, или же после того, как он понял, о чем я его прошу – но не сказал.

– Я сожалею, что позвала тебя, – говорю я.

– Нам нужно поговорить еще кое о чем. – Он переминается с ноги на ногу. – Я слыхал, что вчера ты заезжала к моей матери.

Черт! Я начинаю отвечать, умолкаю, заново собираюсь с силами.

– Да, заезжала. Я просто хотела навестить их. Я никого не хотела беспокоить.

– Уилла, разве я не просил тебя оставить моих братьев в покое?

Я обхватываю себя руками. Я хронически не высыпаюсь и эмоционально опустошена, поэтому не настроена выслушивать упреки. Поэтому я задаю вопрос, чтобы отвлечь Трэвиса:

– Почему вы так уверены, что Уолтер Деларю – действительно тот, кого следует подозревать?

Он на несколько секунд прикрывает глаза.

– Что ты творишь? Зачем ты пристаешь к моей родне?

– Я ни к кому не пристаю. Я просто задаю вопросы.

– Теперь ты тоже подалась в репортеры?

– Я просто ищу ответы.

– На что?

– На то, что происходит в этом городе.

Он вздыхает.

– И ты полагаешь, будто я не ищу ответы? На то, что происходит в моемгороде? Мы… – Он умолкает, делает вдох. – Они взяли подозреваемого под стражу. И у них была на то причина.

Я решаю переключить его внимание на тему, которая не дает мне покоя.

– Расскажи мне об Эмили.

– Что?

– О твоей сестре. Я нашла набросок в старом альбоме для рисования, принадлежавшем Мейбри.

– Какое отношение она имеет ко всему этому?

– Не знаю. Мне просто интересно. На самом деле я ее почти не помню. И ты почти никогда не говорил о ней. Как давно она болела?

Он внимательно рассматривает свои сапоги.

– Столько, сколько я ее помню.

– Почему она заболела? И чем?

– Уилла, что ты творишь?

– Ты знаешь, что я творю. Дети, в частности те, кому может понадобиться особая забота, всегда привлекают мое внимание, и я ничего не могу с этим поделать.