Книга Убийство перед вечерней, страница 96 – Ричард Коулз

Дэниел прочитал просительные молитвы, затем все встали и спели первый гимн, «Божественную любовь», на непривычный мотив – «Остров счастья» [131]Пёрселла. Это была одна из прелестнейших его арий, но мало кто ее знал, и в первой строке возникла заминка: одна из шестнадцатых [132]была на полтона выше, чем было удобно петь прихожанам, да и половине хористов. «Et in Arcadia ego», – снова подумал Дэниел.

Речь произносил редактор литературного журнала, в котором раньше работал Энтони, и произнес он ее мастерски: не покривив душой, но и не проявив неуважения к имени покойного. Гонория очень хорошо прочитала отрывок из «Цимбелина»: «Не страшись впредь солнца в зной…» [133]Дойдя до слов «Не страшись тиранов впредь: / Не настигнет гнев их там», она слегка вздрогнула. Бернард читал отрывок дня из четырнадцатой главы Евангелия от Иоанна (на словах «в доме Отца Моего обителей много» присутствующие заморгали). Дэниел же произнес короткую проповедь о присущем всем людям страхе быть покинутыми и о возвращении в Отчий дом (на этих словах Хью, сидящий на фамильной скамье, поднял на него глаза).

Они еще помолились, после чего встали и исполнили песнопение по двадцать третьему псалму на Краймондский мотив [134]. И слова, и мелодия прекрасно подходили не только для похорон, но и для свадеб и крестин – там тоже исполнялся этот гимн.

После прощания, молитвы у гроба с препоручением покойного в руки Господни нанятые мистером Уильямсом носильщики – все полицейские на подработке – встали. К ним присоединились Алекс и – тут толпа зашепталась – Гонория. Все вместе они водрузили гроб на плечи и деревянной походкой двинулись мимо капеллы де Флоресов, в которой не полагалось хоронить кузенов, на кладбище, где Боб Эчерч и Нейтан Ливерседж уже вырыли могилу на семейном участке с юго-западной стороны. Бренные останки Энтони опустили в землю; Алекс и Гонория с трудом удерживали ленты, на которых спускали гроб. «Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями: как цветок, он выходит и опадает…» [135]Затем Дэниел взял горсть земли, которую мистер Уильямс предусмотрительно положил для него в небольшой горшок, бросил в могилу и повторил так еще два раза: «Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху». Комья земли мрачно забарабанили о крышку гроба. Для тех, кому слишком уж тяжело было бросать в могилу землю, мистер Уильямс приготовил красные розы – правда, этот красивый знак почтения к умершему портил громкий стук, с которым они ударялись о гроб.

Начался дождь – несильный, но де Флоресы все же послали за машиной, чтобы вернуться на ней домой (и заодно избежать назойливого внимания прессы). Дэниел вместе с Тео пошел в ризницу и стал заполнять метрическую книгу.

– Как ты думаешь, Тео, сколько человек пришло?

– Не знаю… Сотни полторы.

– Похоже на то. – И Дэниел записал «сто сорок четыре».

– А разве это честно?

– Это не точное количество, но точное ведь и не подсчитаешь.

– Тогда почему бы не написать просто «около ста пятидесяти»?

В дверь постучали. Это был детектив-сержант Ванлу.

– Ты занят?

– Вообще-то да, но входи. Это мой брат Тео.

– О, я видел вас в «Яблоневом переулке».

Тео не смог скрыть своего удовольствия.