Книга Убийство перед вечерней, страница 61 – Ричард Коулз

– С чего это Хью решил приехать? Не из-за убийства же?

– Не знаю, – ответила Гонория. Для Хью это все станет настоящей мукой, подумала она: он и так не любил появляться в свете как сын и наследник Бернарда, а оказаться в центре скандала будет для него и вовсе невыносимо. – Он будет в ужасе.

В Лондон уехал не только Тео, но и журналисты: интерес к убийству поутих, и их ждали другие новости. Когда прошел первый шок от страшного происшествия и схлынуло волнение первых дней, вызванное следственными мероприятиями, Чемптон оказался словно бы в лимбе. Тело Энтони, до окончания экспертизы принадлежащее коронеру, лежало на холодной полке морга, вместо того чтобы покоиться в земле рядом с телами предков, а кропотливый процесс сбора информации, за который отвечал детектив-сержант Ванлу, продвигался медленно и без особых успехов.

Пока царило затишье, чемптонцы нашли для себя другие источники впечатлений. Одри занимала себя просмотром «Евровидения» и порядком увлеклась: незатейливые мелодии популярных песен пришлись ей более по вкусу, нежели Кубок лиги на той неделе. Из всех хитов ей больше всего понравился британский номер, песня «Уходи», которую исполнял певец со странным именем Скотт Фицджеральд, и у него были все шансы на победу. Одри и Дэниел смотрели прямую трансляцию финала из Дублина, но в последний момент Великобританию обошла Швейцария, которую представляла девушка по имени Селин Дион (похожая, по замечанию Одри, на болгарскую стюардессу, потерявшую форменную юбку) [87]. Эта победа (Дион в последний момент обошла Фицджеральда на пару баллов [88]) попахивала коррупцией, и Одри лишь укрепились в своих подозрениях, когда обнаружила, что на самом деле певица даже не из Швейцарии, а из Канады.

– Почему бы тогда не позвать тенора из Тасмании или парикмахерский квартет [89]из Кито? – заявила она Дэниелу и сочинила гневное письмо в редакцию «Радио Таймс», на которое, впрочем, редакция не отреагировала.

Наступил май, который в народе называли месяцем Девы Марии – потому, думал Дэниел, что именно в мае так бодро пробиваются на свет побеги новой жизни. «Если бы растения всегда росли с той же скоростью, что в мае, тут давно были бы джунгли», – так в ту пору, когда Дэниел и Тео были еще детьми, говаривал их отец, глядя на распускающиеся листья, на свежие иголки елок и сосен и на кремово-белые зонтики рвотной травы (так у них называли купырь). Теперь так стал говорить сам Дэниел – причем не отдавая себе отчета в том, что эту фразу придумал не он.

Жизнь в Чемптоне резко изменилась – и в то же время многое осталось неизменным. Своим чередом шел учебный год, и каждый четверг после уроков звенел звонок и в общий зал входили с двух сторон вереницы детей, мальчиков в синих свитерах и девочек в бело-синих клетчатых платьях, – входили и неровными рядами рассаживались на полу, скрестив ноги. Вдоль стен на стульях сидели учителя и бдели, вперив излишне строгий взгляд в тех воспитанников, которые позволяли себе болтать или ерзать по полу. Вот и в этот раз миссис Бакхерст сыграла на фортепиано музыкальное вступление, «Солдатский марш» Шумана со всеми необходимыми и несколькими лишними репризами, пока маленькие солдаты не расселись по местам. Дэниел в это время думал о том, как быстро может приесться очарование шумановской пьесы.