Книга Убийство перед вечерней, страница 60 – Ричард Коулз

Гонория тоже отошла от окна и плюхнулась на другой диван, напротив Алекса.

– Это должно быть как-то связано с убийством. Возможно, там прятался убийца?

– Странное он выбрал место, чтобы прятаться, один из прелестнейших рептоновских cottages ornés[85]меньше чем в миле от места преступления.

– Но ты же там иногда прячешься.

– Я, моя милая, никого не убивал. Пока еще. Но там в любом случае кто-то бывает.

– Кто?

– Не знаю кто, но кто-то точно бывает.

– Дети из деревни?

– Вряд ли. Этот человек не оставляет после себя мусора. Наоборот, он там прибирается: так мы и понимаем, что там был кто-то еще. А вдруг это и правда убийца? Чистоплотный чемптонский маньяк.

– Помнишь, как я в первый раз тебя туда привела?

Алекс поморщился:

– Мне до сих пор кошмары снятся.

Гонория рассмеялась:

– Кажется, я сказала тебе, что там живет ведьма? Которая превращает людей в чудовищ и лепит на стену?

– Именно. А однажды ты повела меня ночью на них посмотреть, а потом убежала куда-то с фонариком и оставила меня в темноте. Я орал от страха.

– Ты даже описался!

Взгляд Гонории упал на раскрытую «Алую книгу».

– Значит, она была у тебя.

Алекс кивнул.

– Энтони бы с тебя шкуру содрал. Он ее искал с самого своего приезда.

– Знаю, – сказал Алекс, – но у меня на нее были свои планы, и я не хотел, чтобы он в них лез.

Гонория взглянула на брата и нараспев продекламировала:

– Запрещала дочке мать, / С цыганятами играть: / «Коль запрет нарушишь мой, / То не приходи домой!» [86]Угадай, что я узнала!

– Что?

– Скоро сюда приедет Хью.

Алекс вдруг нахмурился.

Достопочтенный Хью де Флорес, старший брат Алекса и наследник Бернарда, так ненавидел Чемптон, что жил в Канаде, возделывая широкие и пустынные пшеничные поля в этом чужом краю, вдали от родового гнезда. Он всегда ненавидел свою роль старшего сына и отцовского наследника, ненавидел господский дом, картины и старинную мебель, ненавидел Итон – настолько, что в конце концов его пришлось оттуда забрать и отправить в обычную школу в родном графстве. Там учились сыновья богатых фермеров, и там Хью впервые почувствовал себя счастливым: в этой школе никого не заботило, что он не отличает именительный падеж от винительного, лишь в самых общих чертах представляет себе историю Англии и ровным счетом ничего не знает об экономическом значении угольных месторождений в Южном Уэльсе. От природы неловкий и застенчивый, он вступил в Клуб юного фермера и неожиданно обнаружил талант к практическим делам: к пакетированию, заготовке сена, вождению трактора; ему по вкусу пришлись вощеная одежда, защищавшая от проливного дождя, и грубоватые обычаи фермерского товарищества. Он не пошел по стопам отца и деда в Оксфорд, но поступил в агрономический колледж. В колледже его послали на стажировку в Канаду, и там, под высоким равнодушным небом чужой земли, он ощутил свободу, какой не знал прежде. Разумеется, он там и остался. Бернард желал, чтобы он вернулся в Чемптон, ибо однажды ему предстояло унаследовать титул и имение, и следовало заранее учиться искусству быть пэром и землевладельцем, но Хью претила сама мысль об этом. «Вот родилась бы ты мальчиком!» – говорил Бернард Гонории. Гонория с ее деловой хваткой, прекрасными социальными навыками и светским лоском гораздо лучше подходила на роль наследницы, но закон недвусмысленно гласил, что наследовать Бернарду должен столь неспособный к управлению Чемптоном старший сын. Иногда Гонория со страхом думала: что, если Хью затопчут лошади, или он попадет под зерноуборочный комбайн, или его съест медведь – ведь тогда горностаевая мантия пэра падет на плечи Алекса. И хотя она любила обоих своих братьев, она понимала, что благородному дому де Флоресов в таком случае не поздоровится.