Книга Убийство перед вечерней, страница 112 – Ричард Коулз

– Это естественно, что сейчас вам так кажется: на вас же столько всего навалилось. Но это пройдет.

– Конечно. Если еще удастся поймать убийцу, то нам всем полегчает.

– Еще бы. Ну, в конечном счете их обычно находят. А теперь, если вы не против, может, и правда выпить чаю?

Когда епископ вернулся, зайдя в дом через черный ход, Гарет, сидевший на кухне (в гостиную Одри его не пригласила), казалось, испытал облегчение. Вслед за Дэниелом и епископом он проследовал в кабинет и уже оглядывался в поисках стула, когда епископ сказал:

– Спасибо, Гарет, можете идти.

– Да, милорд, – сказал Гарет и выскользнул из кабинета.

– Ну вот зачем он зовет меня «милордом»? Когда он начал у меня служить, я только через пару дней понял, к кому он обращается.

– А вы не можете попросить его так не говорить?

– Могу, наверное, но он такой щепетильный. Мне кажется даже, что он меня осуждает.

Епископ почти развалился на «диване слез». Дэниел чувствовал, что надо бы предложить ему свое кресло – отчасти чтоб ему было удобнее, отчасти потому, что именно так делают в церкви, когда приезжает епископ: готовят лучшее кресло для sacerdos magnus[153]. Несмотря на то что епископу не нравилось, когда капеллан называл его «милордом» (впрочем, Дэниел сомневался, в самом деле ли ему это так уж не нравится), он был словно рожден для своей должности: сын епископа, рукоположенный при первой возможности, сразу после окончания богословского колледжа в Каддесдоне, который называли «англиканским Сандхерстом» [154]. В свое время он тоже успел послужить капелланом при епископе, успел побыть деканом колледжа в Кембридже и главой того колледжа, который окончил, откуда был назначен предстоятелем епархии Стоу – такому легкому восхождению по служебной лестнице можно было только позавидовать. Но он был человеком более разносторонним, чем гласила статья в «Указателе священнослужителей» Крокфорда. В статье говорилось, что он получил степень в Кембридже и Оксфорде и является ведущим мировым экспертом в области текстологии новозаветных текстов II века после Рождества Христова (весьма узкая специализация). Однако помимо этого он был обладателем синих спортивных наград [155]за турниры по гребле и регби. В конце концов книжная сторона его натуры возобладала над спортивной, и к зрелым годам юношеский атлетизм сменила грузность.

Епископ тяжело поерзал на диване, усаживаясь поудобнее, насколько это было возможно.

– Ну что ж. Как все-таки у вас дела?

– Вполне неплохо, спасибо, епископ.

– Матушка ваша, кажется, в превосходной форме.

– Это правда.

– Ей, должно быть, очень сейчас тяжело из-за всего, что случилось.

Дэниел ненадолго задумался.

– Да нет, ей это все даже интересно. – Он улыбнулся.

– А вы-то как сами? Тяжелое вам досталось бремя.

– Справляюсь потихоньку. А что остается?

– А как ваши прихожане?

– Они неспокойны, тревожатся, места себе не находят. Убиты двое наших прихожан… это для нас огромное потрясение. И я думаю, осознаем мы это или нет, но мы все знаем, что убийца – один из нас.

– Вы в этом уверены?

– Я так думаю. Улики, насколько я понимаю, указывают на то, что это может быть кто угодно, даже какой-нибудь проходивший мимо психопат. Кому-то эта версия кажется правдоподобной, но я чувствую, даже убежден, что это один из нас.