Книга Последняя граница, страница 66 – Алистер Маклин

– Отпустите меня, отпустите! – заговорил он фальцетом, почти крича. – Я же ничего не сделал, говорю вам, ничего, ничего! Я честный коммунист, член партии… – Его губы неудержимо шевелились, лицо было напряжено. – Товарищ, я живу в Будапеште, у меня есть документы, партбилет есть! Я вам сейчас покажу, я покажу!

Его рука уже потянулась вверх, к внутреннему карману пальто, но вдруг он замер от единственного слова, сказанного офицером ДГБ негромко, но холодно, сухо и резко и прозвучавшего как удар хлыстом:

– Стоп!

Рейнольдс остановил руку у отворота пальто и медленно опустил ее. Маленький еврей улыбнулся:

– Жаль, что вам не придется дожить до ухода на пенсию из секретной службы вашей страны, капитан Рейнольдс. Жаль, что вы вообще в нее пошли, – я убежден, что из-за этого театральные подмостки и киноэкран лишились выдающегося актера-трагика. – Он посмотрел через плечо Рейнольдса на человека, стоявшего у двери гаража. – Коко, капитан Рейнольдс собирался достать пистолет или какое-то другое оружие с целью нападения. Избавь его от этого искушения.

Рейнольдс услышал, как сзади по бетонному полу загремели тяжелые ботинки, и крякнул, когда ему в поясницу, чуть повыше почки с размаху врезался приклад карабина. Он покачнулся, голова закружилась, и сквозь красную пелену боли Рейнольдс почувствовал, как натренированные руки обыскивают его, и услышал, как маленький еврей бормочет, якобы извиняясь:

– Капитан Рейнольдс, вы уж простите Коко. У парня очень простой подход к подобным делам, он всегда так действует. Однако опыт научил его, что во время обыска вести себя немного невежливо бывает гораздо эффективнее и результативнее даже самых страшных угроз. – Его голос чуть изменился. – Ага, вот и вещественное доказательство, и весьма интересное. Бельгийский автоматический пистолет калибра шесть и тридцать пять миллиметров – с глушителем. Ни такого пистолета, ни тем более такого глушителя у нас в стране не достать. Конечно же, вы нашли все на улице… А это кто-нибудь узнаёт?

Рейнольдс с трудом сосредоточил взгляд. Офицер ДГБ подбрасывал в руке ту самую кишку с дробью, которую Рейнольдс отобрал вечером у напавшего на него типа.

– Кажется, да, кажется, узнаю, полковник Хидаш. – Дэгэбэшник, которого его начальник назвал Коко, переместился в поле зрения Рейнольдса, и тот увидел перед собой человека-гору ростом не меньше двух метров, соответствующего телосложения, со сломанным носом на покрытым шрамами звероподобном лице. Коко взял кишку у полковника, и та почти утонула в его огромной лапище, поросшей черными волосами. – Это Херпеда вещь, полковник. Точно. Видите, на конце буковки. Моего друга Херпеда. Ты где это взял? – прорычал он Рейнольдсу.

– Нашел вместе с пистолетом, – ответил Рейнольдс угрюмо. – В свертке, на углу улиц Шандора Броди и…

Он увидел, как кишка летит в его сторону, но увернуться не успел. Рейнольдса отбросило назад, к стене, потом он сполз на пол, затем, как пьяный, кое-как поднялся на ноги. В тишине ему было слышно, как из разбитых губ капает на пол кровь, и он чувствовал, что шатаются передние зубы.

– Так-так, Коко, – успокаивающе и укоризненно произнес Хидаш. – Отдай это мне, Коко. Спасибо. Капитан Рейнольдс, винить вы должны только себя – мы пока не знаем, все ли еще Херпед друг Коко или он былдругом Коко: когда его нашли на трамвайной остановке, где вы его оставили, он был на волосок от смерти. – Хидаш поднял руку и похлопал по плечу хмурого великана, стоявшего рядом с ним. – Не судите о нашем друге превратно, мистер Рейнольдс. Он не всегда такой, и об этом говорит его имя – оно не его собственное, это имя знаменитого клоуна, о котором вы, несомненно, слышали. Уверяю вас, Коко бывает очень забавным, я видел, как он доводил до конвульсий своих коллег в подвалах на улице Сталина интересными вариациями своих… хм… приемов.