Книга Последняя граница, страница 63 – Алистер Маклин

– Господи!

Рейнольдс искренне изумился. Он только сейчас заметил, что его ладонь лежит на плече девушки, чувствовал прикосновение ее волос к тыльной стороне его немного онемевшей руки. Пробормотав какие-то сбивчивые извинения, он уже начал отнимать руку, как вдруг застыл в неподвижности. Затем его рука медленно подалась обратно и крепко обхватила девушку за плечо, а губы Рейнольдса приблизились к ее уху.

– Юля, мы не одни, – прошептал он.

Краем глаза он заметил то, что уже успел уловить его чуткий слух. Снег перестал падать, и он отчетливо видел, что в их сторону почти бесшумно приближаются трое. Он приметил бы их за сотню футов, если бы не потерял бдительность. Второй раз за вечер Юля ошиблась насчет полицейских, и теперь встречи с ними было не избежать. Они подходили крадучись – значит, знали, что в сторожке кто-то укрылся.

Рейнольдс не стал раздумывать. Он поднял правую руку, обнял девушку за талию, наклонился и поцеловал ее. Сначала она машинально попыталась его оттолкнуть, отпрянуть, тело ее напряглось. Но потом она вдруг расслабилась, поняв его уловку. Дочь своего отца, быстро все схватывает, подумал Рейнольдс. Ее рука обвилась вокруг его шеи.

Прошло десять секунд, потом еще столько же. Полицейские, кажется, не спешат дать о себе знать, подумалось Рейнольдсу; между тем ему становилось все труднее удерживать внимание на полицейских, – впрочем, то, что происходило в будке, трудно было назвать тяжелым испытанием, и он мог бы поклясться, что Юлина рука крепче обхватила его шею, когда, щелкнув, вспыхнул яркий фонарь и бодрый низкий голос произнес:

– Клянусь Небом, Штефан, пусть люди говорят что угодно, но с молодежью у нас все в порядке. На улице минус двадцать, а им хоть бы что – будто на балатонском пляже в жару лежат. Так-так, молодой человек, не спешите. – Из темноты за лучом фонаря показалась большая рука и толкнула Рейнольдса, попытавшегося встать, обратно на место. – Что вы здесь делаете? Разве вам не известно, что ночью сюда ходить запрещено?

– Известно, – пробормотал Рейнольдс. Лицо его выражало подобающую случаю смесь страха и смущения. – Простите. Нам больше некуда было пойти.

– Ерунда! – ответил полицейский веселым голосом. – Когда мне было столько лет, сколько вам сейчас, юноша, зимой не было ничего лучше, чем отгороженные занавесками альковчики в «Белом ангеле». Всего-то сотня метров отсюда.

У Рейнольдса отлегло от сердца. Этого человека вряд ли стоит бояться.

– Мы были в «Белом ангеле»…

– Ваши документы, – потребовал другой голос – холодный, резкий и злой. – Они у вас есть?

– Конечно.

А вот этого человека сделали из другого теста. Рейнольдс сунул руку в карман пальто и нащупал рукоятку пистолета, когда первый полицейский заговорил снова:

– Не дури, Штефан. Начитался дурацких детективов. Или ты думаешь, что он шпион с Запада и его заслали будапештских барышень вербовать для следующего восстания? – Он разразился хохотом, согнулся и хлопнул себя по ляжке, довольный собственным остроумием, затем медленно выпрямился. – А потом, он же коренной будапештец, как и я сам. В «Белом ангеле», говоришь… – неожиданно задумчивым голосом произнес он. – А ну-ка выходите, оба.

Они через силу поднялись, и фонарь оказался так близко к лицу Рейнольдса, что тот зажмурил глаза.