Книга Последняя граница, страница 147 – Алистер Маклин

Нащупав ручку и открыв хорошо смазанную дверь, Рейнольдс тенью проскользнул внутрь, но дверь закрыл за собой не полностью. Хидаш, чье ухо заполнял треск телефонного вызова, ничего не услышал. Рейнольдс сделал три шага вперед, сжимая в обеих руках ствол карабина, а приклад высоко подняв над головой, и, когда Хидаш начал говорить, с размаху рубанул им через плечо полковника по хрупкому механизму – тот разлетелся вдребезги.

Хидаш на секунду оцепенел в изумлении, затем резко развернулся на стуле, но упустил то единственное мгновение, когда можно было еще что-нибудь предпринять: Рейнольдс находился уже в двух шагах от него, повернув ствол карабина вперед и нацелив его Хидашу в сердце. От потрясения лицо Хидаша превратилось в каменную маску, двигались только губы, но сквозь них не вылетало ни звука. Рейнольдс медленно отступил назад, взял ключ, лежавший на койке, нащупал замочную скважину и запер дверь, не сводя глаз с полковника. Затем он снова прошел вперед и остановился, когда от дула карабина, крепко сжимаемого в его руках, до человека, сидящего на стуле, оставалось каких-нибудь тридцать дюймов.

– Полковник Хидаш, вы, кажется, удивлены, увидев меня, – негромко произнес Рейнольдс. – Вам не следовало бы удивляться – вам, как никому другому. Поднявший меч, как вы его подняли, должен лучше других знать, что этот момент наступает для каждого из нас. Сегодня он настал для вас.

– Вы пришли убить меня.

Это был не вопрос, а утверждение. Хидаш слишком часто наблюдал за смертью со стороны, чтобы не узнать ее, когда она повернулась к нему лицом. Потрясенное выражение медленно сходило с его лица, но страх еще не пришел ему на смену.

– Убить вас? Нет. Я пришел вас казнить. Убийство – это то, что вы сделали с майором Ховартом. Есть ли хоть одна причина, по которой я не должен хладнокровно пристрелить вас так же, как вы пристрелили его? У него ведь даже не было при себе оружия.

– Он был врагом государства, врагом народа.

– Господи! Вы пытаетесь оправдать свои действия?

– Они не нуждаются в оправдании, капитан Рейнольдс. Долг никогда в нем не нуждается.

Рейнольдс смотрел на него в упор:

– Вы пытаетесь найти для себя извинение или таким образом просите сохранить вам жизнь?

– Я никогда никого ни о чем не прошу.

В голосе еврея не звучало ни гордости, ни высокомерия – было одно достоинство.

– Имре – тот парень в Будапеште. Он умер медленной смертью.

– Он утаивал важную информацию. Нам было очень важно получить ее быстро.

– Жена генерал-майора Иллюрина. – Рейнольдс говорил быстро, пытаясь отогнать растущее ощущение нереальности происходящего. – Ее вы зачем убили?

В первый раз на тонком, умном лице мелькнула тень какого-то чувства, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Про это я не знал. – Он наклонил голову. – В мои обязанности не входит война с женщинами. Я искренне сожалею о ее смерти – хотя она и так уже умирала.

– Вы отвечаете за действия своих головорезов из ДГБ?

– Моих людей? – Он кивнул. – Они получают от меня приказы.

– Ее убили они – но вы отвечаете за их действия. Поэтому вы несете ответственность за ее смерть.

– Если вы так это формулируете, то да.

– Если бы не вы, эти трое были бы сейчас живы.

– Не знаю, как насчет жены генерала. Что касается двоих других – да.

– Есть ли тогда – спрашиваю в последний раз – хоть одна причина, по которой я не должен вас сейчас же убить?