Книга Последняя граница, страница 146 – Алистер Маклин

При всех мерах предосторожности, передвигаясь крадучись, он все-таки перемещался довольно быстро и уже через три минуты выглядывал из-за дерева рядом со стоящими грузовиками. Никого не было ни видно, ни слышно, задние двери грузовиков были закрыты, вообще не наблюдалось никаких признаков жизни. Рейнольдс выпрямился, приготовившись проскользнуть по снегу к машине Хидаша, но застыл в неподвижности, прижавшись к древесному стволу. Из-за машины вышел человек и направился в его сторону.

Сначала Рейнольдс подумал, что тот его заметил, но почти сразу отмел эту мысль и расслабился. Солдаты ДГБ не ходят охотиться на вооруженных врагов в темном лесу с оружием под мышкой и зажженной сигаретой в руке. Часовой, очевидно, просто прохаживался, чтобы на таком холоде разогнать кровь. Он прошел мимо в шести футах от Рейнольдса, и, когда начал удаляться, Рейнольдс не стал больше ждать. Он сделал большой шаг от дерева, замахнулся правой рукой и, когда часовой начал разворачиваться и открыл уже было рот, чтобы закричать, страшной силы удар платком с песком и камнями пришелся ему по затылку. Рейнольдс успел подхватить солдата вместе с оружием и бесшумно положить его на землю.

Сделав с полдесятка шагов, Рейнольдс с карабином в руке оказался перед коричневым грузовиком, у которого взрывом гранаты Графа был сорван капот и поврежден мотор. Затем он молча переместился к фургону Хидаша, и по дороге так пристально приглядывался к его задней двери, что едва не споткнулся об обмякшее тело, лежавшее на земле. Рейнольдс наклонился. Он понимал, кто это может быть, но, увидев глазами, был так потрясен, что крепко сжал ствол карабина, как будто хотел расплющить его.

Граф лежал на снегу лицом вверх, фуражка ДГБ по-прежнему обрамляла худое аристократическое лицо, точеные орлиные черты которого после смерти стали еще более отрешенными. Нетрудно было понять, как он умер: пулеметной очередью ему вырвало половину груди. Его пристрелили как собаку и как собаку бросили лежать в темноте этой скорбной ночи, и мягко падающий снег уже начал покрывать холодное мертвое лицо. Движимый каким-то странным порывом, Рейнольдс снял с Графа ненавистную фуражку ДГБ, запустил ее в темноту, достал из нагрудного кармана мертвеца носовой платок, испачканный кровью, и бережно положил его на лицо Графа. Потом встал и подошел к двери мобильного штаба Хидаша.

К двери вели четыре деревянных ступеньки, и Рейнольдс по-кошачьи бесшумно поднялся по ним, встал на колени на верхней и заглянул в замочную скважину. За секунду он увидел то, что ему нужно было увидеть: слева – стул, справа – застеленная койка, а в дальнем конце – стол, к которому было привинчено что-то вроде беспроводного передатчика. Хидаш, он стоял спиной к двери, как раз садился за стол, и, когда его правая рука начала крутить ручку, а левая подняла трубку, Рейнольдс понял, что это не передатчик, это радиотелефон. Им нужно было об этом подумать. Хидаш не из тех, кто передвигается по стране без доступных ему средств быстрой связи, и сейчас, когда небо прояснялось, он почти наверняка вызовет авиацию в последней, отчаянной попытке остановить их, но теперь это не имеет значения. Уже слишком поздно, да и не важно – ни для тех, кого Хидаш преследует, ни для самого Хидаша.