Книга Физрук: на своей волне 5, страница 76 – Валерий Гуров

Машина остановилась у самого крыльца. Дверцы распахнулись, и двое сотрудников, поправляя висящие на груди автоматы, уверенной, отработанной походкой направились в нашу сторону.

— Здравствуйте. Лейтенант Сидоров, — представился один из них, действуя строго по инструкции.

Одновременно уже профессиональным взглядом полицейский осматривал мой автомобиль.

— Это я вас вызывал, — раздался вдруг голос со ступенек школы.

На пороге появился вахтёр, слегка взволнованный, но явно довольный тем, что всё сделал правильно. Собственно, именно так я и предполагал — полиция была вызвана по его инициативе.

— Автомобиль чей? — сухо уточнил полицейский, снова бросив взгляд на побитые стёкла и спущенные колёса.

— Мой, — ответил я.

— Тогда давайте прямо сейчас оформим заявление, — деловито сказал он и тут же повернулся к вахтёру: — Камеры у вас работают? Запись посмотреть можно?

Лейтенант и сам уже успел заметить видеокамеру, висевшую над крыльцом. Он прекрасно понимал, что именно с неё сейчас будет самый ценный материал.

— Пишут всё, как положено, — подтвердил вахтёр. — Всё сохранилось.

— Ну вот и отлично, — коротко кивнул лейтенант и уже, обращаясь ко мне, деловито предложил: — Тогда давайте пройдём внутрь школы. Уже там спокойно всё оформим. В тепле удобнее писать, а то пока возиться будем — все здесь продрогнем.

Мент зябко поёжился, на улице действительно было холодно, хоть и не мороз.

— Пойдёмте, — повторил он и уже сделал шаг в сторону школьного крыльца.

Я, однако, не двинулся с места. Медленно покачал головой и сказал:

— Нет, товарищ лейтенант. Никакого заявления я писать не буду.

Сидоров остановился не сразу. Он будто не до концарасслышал сказанное. Сделал ещё полшага, потом замер, приподнял бровь и неторопливо повернулся ко мне.

— Не понял… — переспросил мент. — Почему вы не хотите писать заявление?

Вопрос прозвучал с профессиональным удивлением. Я же для себя уже всё решил. Заявление мне сейчас было попросту ни к чему.

Во-первых, у Али, как я уже знал, имелся адвокат. А значит, любое разбирательство в правовой плоскости превратилось бы в долгую, вязкую, затратную историю. С походами в отделы, ожиданиями, судами и бесконечными бумажками.

Во-вторых, своего адвоката у меня не было, искать его, тратить деньги и время на всю эту возню я не собирался. Совершенно ненадёжно, чрезмерно долго и абсолютно не в моих интересах.

Я собирался закрывать этот вопрос другим способом.

И, наконец, в-третьих, как бы парадоксально это ни звучало, заявление в полицию в моём случае могло, наоборот, избавить от ответственности тех, кто стоял за всем этим. Не самих исполнителей, а именно тех, кто их направил. А этого я допустить совершенно не хотел — слишком легко тогда всё бы для них закончилось.

Именно по этой причине мне пришлось разыграть небольшой спектакль перед этим лейтенантом. Для него ситуация была очевидной: разбита машина — значит, обязаны писать заявление. В его картине мира иначе и быть не могло.

— На секундочку, товарищ лейтенант, — негромко сказал я. — Если позволите, у меня к вам разговор. Уделите мне пару минут.

— Давайте поговорим, — без лишних вопросов согласился мент. — Если это действительно нужно.

Мы отошли на такое расстояние от остальных, чтобы наш разговор никто не слышал. Я остановился напротив него, встретился взглядом, позволил себе едва заметную, спокойную улыбку. Только потом начал говорить.