Книга Штормовой десант, страница 41 – Александр Тамоников

— Ну и выскочил бы, — равнодушно пожал плечами Михаил. — Кто тебе мешал?

Машина неслась по пустынному городку почти в полной тишине, когда впереди, где-то за лесом, вдруг стали слышны взрывы. И среди этого гула отчетливо были слышны звуки авиационных моторов. Неужели наша авиация бомбит что-то? Но в небе было чисто, а ведь должна же быть видна эскадрилья бомбардировщиков. Но вскоре все разъяснилось, когда в небе над лесом пронеслась пара советских штурмовиков со звездами на крыльях. Знали бы летчики, как рады были их видеть два советских офицера, сидевших в немецкой машине и переодетых в немецкую форму, как им хотелось выскочить и помахать им рукой.

Столбы черного дыма стали подниматься над лесом все выше и выше. И сквозь черный дым то и дело пробивались языки кровавого пламени. Так горит бензин и техника, объятая пламенем. Подтверждение этому выводу последовало незамедлительно, один за другим в небо взметнулись два огненных сполоха. И тут же по ушам ударили два взрыва. Наверняка рвались цистерны бензовозов. Сразу вставал вопрос: ехать в этом направлении или нет? Там сейчас солдаты, там сейчас начальство. Стоит ли рисковать или лучше объехать этот район какими-то второстепенными дорогами? А вот это уже будет подозрительно. Нет, ехатьнапрямик, причем с самым важным видом, еще и раздавая приказы и угрожая жестоким наказанием.

Через несколько минут открылось шоссе, на котором полыхали огнем несколько машин. Среди них и бензовозы, и грузовики, и легковые автомобили. Судя по тому, что ничего больше не взрывалось, перевозили в этой колонне не боеприпасы вместе с топливом. Скорее всего, это какое-то интендантское подразделение переправляло свое имущество, а заодно и запасы ГСМ. Несколько тел лежали на обочине в нескольких десятках метрах от пожарища. Судя по запаху, немало погибло и в огне. Сосновский повернул руль, чтобы съехать на грунтовую дорогу и объехать место трагедии, когда к нему кинулся наперерез немец в полевой армейской форме с погонами обер-вахмистра полицейского стрелкового полка.

— Остановитесь, прошу вас! — закричал немец, и когда Сосновский остановил машину и опустил стекло, немец отдал честь, заглянул в кабину и попросил, обращаясь к Буторину, у которого были погоны старшего по званию: — Прошу прощения, оберштурмбаннфюрер, у нас тут видите, что происходит! Русская авиация не дает покоя на дорогах. Вы не могли бы захватить с собой до города оберста Шрайбера. Его машина сгорела, водитель погиб. Всего лишь до дома коменданта.

— Разумеется, — с готовностью отозвался Сосновский, и, когда немец отошел к группе военных, он тихо сказал Буторину: — Говори по-немецки пореже и сдавленным голосом, сквозь кашель. Изображай, что у тебя проблемы с горлом и ты вообще болен. Так ты скроешь свой акцент и не очень хорошее знание языка.

Буторин только покачал головой, но возражать не стал. Михаил был прав, и ситуацией стоило воспользоваться. Вместе с этим полковником они могли какое-то расстояние проехать без опаски, да и побывать в доме коменданта — это способ получить какие-то сведения об обстановке в районе. Оперативникам ведь предстоит проскочить на машине или иным способом к побережью, а с каждым днем это сделать будет все сложнее и сложнее. То-то им пришлось уже столкнуться с фельджандармерией. А это значит, что район патрулируется, считается прифронтовой зоной. Сосновский и Буторин из чувства вежливости оба вышли из машины поприветствовать немца. Хотя они и служили в разных ведомствах, но все имели звания старших офицеров, а это накладывало некоторые обязательства в поведении, какутверждал Сосновский, который хорошо знал Германию, поскольку проработал там несколько лет еще до войны.