Книга Штормовой десант, страница 42 – Александр Тамоников

Оберст Шрайбер был сухощав, и ему было уже явно за пятьдесят. Прихрамывая и опираясь на плечо того же самого оберфельдфебеля, он дошел до машины, обменявшись с офицерами СД армейским приветствием — вскинув руку к козырьку форменной фуражки.

— Благодарю вас, господа, — без улыбки сказал оберст и кивнул в сторону сгоревшего легкового автомобиля.

— Не стоит благодарности, — ответил Сосновский. — Это наш долг. Позвольте представиться: штурмбаннфюрер Эрхард Хаас. А мой спутник оберштурмбаннфюрер Вертер Кухлер, к сожалению, собеседник скверный после контузии.

Буторин просипел приветствие, отдал честь и тоже протянул следом за Сосновским руку для пожатия немецкому полковнику. Михаил деликатно открыл заднюю дверь и помог немцу забраться на сиденье. Затем уселся на место водителя и тронул машину с места.

— К сожалению, война пришла в наш дом. Я буду признателен вам и надеюсь, что надолго не оторву вас от ваших важных дел, если вы поможете мне добраться до коменданта города. Увы, у меня теперь нет с собой даже запасного носового платка. Все вещи были утрачены вместе с погибшим моим верным Гансом. Он служил у меня водителем последние два года.

— Сожалеем, — прохрипел Буторин и развел руками.

— Война есть война, — кивнул Сосновский. — Это единственное занятие, достойное мужчин, но увы…

— Да, да, да, — откинувшись на спинку сиденья, поддакнул оберст. — Чертово колено. Оно и так у меня плохо работает после ранения, а тут я снова его разбередил. Надеюсь, Магда все еще занимается сбором трав и созданием мазей.

— Магда? — чтобы сделать вид, что он через силу, но поддерживает разговор, спросил Буторин.

— Да, это жена коменданта Клауса Шегерта. Милейшая женщина, прекрасно поет и содержит свою аптеку, большую. Часть снадобий и натираний созданы ею самой. Милейшая семья. Я познакомлю вас с Клаусом и Магдой, господа. Надеюсь, вы не откажетесь задержаться в их доме на правах моих друзей и спасителей?

Буторин во второй раз сжал ладонями голову и тихо застонал, оберст с пониманием посмотрел на него, а потом взял предложенную ему Сосновским сигарету. Через полчаса они остановились возле небольшого симпатичного особняка из красного кирпича и не менеесимпатичного, но только несколько запущенного садика. Вежливый Сосновский, выключив двигатель, помог оберсту выбраться из машины, когда к калитке подошел старик с седыми усами и бакенбардами. Он оказался слугой, который, к счастью, знал оберста Шрайбера в лицо.

Комендант с такими же погонами оберста сразу стал приглашать господ офицеров пообедать в его доме, так он может отблагодарить их. Тем более что оберштурмбаннфюрер страдает и ему нужна помощь. Рисковать и оставлять саквояжи в машине было опасно, и когда господ офицеров пригласили в дом, Сосновскому и Буторину пришлось доставать их из багажника и брать с собой. Жены коменданта не оказалось дома, она в какой-то городской организации немецких женщин участвовала в собрании. Сосновский под предлогом плохого самочувствия попросил положить Буторина на диван и дать ему возможность полежать, прежде чем они снова двинутся в путь.

За столом разговор только и шел о том, что русских надо сдержать, что, по каким-то там сведениям, слухам и мнению знающего человека в Берлине, готовится какое-то страшное оружие возмездия, которое уничтожит орды большевиков и продажных западных политиков поставит на место и заставит склонить голову перед величайшей нацией на земле. Сосновский охотно поддерживал этот разговор, соглашался, будто эти важные и спасительные слухи доходили и до него тоже. Но больше всего Михаилу хотелось выяснить, а куда же ехал оберст Шрайбер. Очень было бы кстати подбросить информацию, что они тоже с Буториным едут туда. Немецкий оберст с настоящими документами, да еще и очень благодарный двум офицерам СД, которые решили ему бескорыстно помочь, был бы как нельзя кстати.