Книга Штормовой десант, страница 37 – Александр Тамоников

— Ну, все, — тихо сказал. — Теперь до леса. Надеюсь, что никакого поста на выезде нет, раз его не было на въезде в деревню.

Не включая фары, Сосновский осторожно выехал из населенного пункта, проехал около километра по шоссе на север, а потом свернул на грунтовую дорогу и буквально на ощупь двинулся к ближайшему лесу. В лесу было очень темно, и пару раз Михаил едва не врезался в дерево. Решив, что они уже на приличное расстояние углубились в чащу, он все же включил фары. Ехать стало легче. Более того, вскоре он рискнул углубиться в лес без дороги, объезжая кустарник и большие деревья. Через час Сосновский решил, что хватит. Тем более что в багажнике уже шевелился и стучал коленями и локтями немец. Второй в кабине тоже пришел в себя,но, ощутив прижатый к горлу нож и выразительный взгляд десантника, он предпочел не поднимать шума и терпеливо ждать своей участи.

Остановив машину на полянке, Сосновский выключил зажигание. Дальше предстояло неприятное, но, помня о своих товарищах, оставшихся прикрывать отход группы с документами, помня сожженные советские города, убитых и замученных женщин и детей, помня о миллионах мирных людей, уничтоженных гитлеровцами, оперативники действовали хладнокровно. Тем более что этого требовала ситуация и успех операции. Они вытащили из машины штурмбаннфюрера. Зажав ему рукой рот, Буторин нанес один точный удар штык-ножом в сердце. Когда тело обмякло, оперативники оттащили его в густой кустарник, наломали лапника и набросали сверху.

Оберштурмбаннфюрер, когда открылась крышка багажника, попытался сбежать. Он каким-то чудом умудрился развязать руки за время дороги. Заорав на весь лес, немец попытался оттолкнуть Сосновского, но Михаил перехватил его сгибом руки за горло и повалил на землю. Немец рычал, вырывался, пытаясь нанести удар. Хрустнули шейные позвонки, и Сосновский отпустил бездыханное тело. Со злостью сплюнув, Буторин взял мертвого немца за вторую руку, и они вместе с Михаилом оттащили его в кустарник, где замаскировали еловыми ветками. Теперь наступило время и самим сменить маскировку. Возможно, мундиры немцев будут чуть не по росту, но сейчас большой роли это не играло. Сосновскому мундир штурмбаннфюрера был ближе по размеру, хотя и чуть коротковат, но в шинели это было не так заметно. Буторину пришлось напялить на себя мундир оберштурмбаннфюрера, который ему был чуть великоват и сидел на нем мешковато. Но Сосновский посоветовал Виктору делать надменное и самодовольное лицо, и тогда впечатление от мешковато сидевшей на нем формы будет несколько сглаживаться. Свою форму десантников они оставили здесь же в лесу, тоже забросав ветками.

Предрассветная мгла затянула мир свинцовой пеленой. «Хорьх», стоявший под соснами, был покрыт утренней влагой и осыпан опадавшими иголками хвои. Сейчас он был похож не на дорогой автомобиль, который соответствовал статусу старших офицеров СД. Он был больше похож на усталого призрака, который притаился на краю старой лесной дороги, заросшей покореженными снарядами соснами. Сосновский и Буторин сидели в машине, пытаясьдремать в преддверии рассвета, когда можно будет снова тронуться в путь. Михаил то погружался в дремоту, то снова приоткрывал глаза, прислушиваясь к звукам леса. Буторин часто ворочался на сиденье. Чужой мундир его тяготил. Но это была чужая, ненавистная ему одежда.