Онлайн книга «Штормовой десант»
|
Они с Буториным оставили саквояжи в прихожей и вошли в гостиную, где за столом сидели два немецких офицера с эмблемами СД над обшлагом левого рукава кителях, с расстегнутыми воротниками и красными от выпитого коньяка лицами. Погоны у одного были оберштурмбаннфюрера, у другого — штурмбаннфюрера, что соответствовало армейским званиям подполковника и майора. Немецкие офицеры уставились на гостей не столько с недоумением, сколько с негодованием. Как посмели эти двое… Они не видят, ктоперед ними? Единственное, что могут эти десантники сделать уместного, это вежливо извиниться, отдать честь и убраться восвояси. Очевидно, сказывалась привычка повелевать, привычка видеть в глазах даже старших офицеров страх при виде эмблемы всемогущей СД. И эти офицеры, как и многие другие функционеры, полагали, что авторитет РСХА всегда был непоколебим, — эта организация родилась и взросла, покрыла себя славой вместе с нацистской партией и ее вождями. И каждый немец должен испытывать благоговейную робость перед этой организацией. Но как они ошиблись, потому что ближе к концу войны, ближе к минутам краха гитлеровской Германии простые немцы, ранее одурманенные пропагандой доктора Геббельса, вдруг стали просыпаться, начали понимать весь ужас созданного на крови миллионов людей мифа об исключительности нации. Наверное, примерно именно такие мысли промелькнули в головах этих двух расположившихся на отдых офицеров — мысли о величии и страхе перед ними всего смертного. И соответствующей реакции они ожидали и от бесцеремонно ввалившихся десантников. Но реакция была странной, скорее, не было никакой реакции. Один из десантников подошел вплотную к креслам, в которых сидели офицеры, а другой встал за их спинами. — Ваши документы! — потребовал Сосновский резким неприязненным голосом. — Что? Что такое? — побагровел оберштурмбаннфюрер, но даже не сделал попытки встать, надеясь, что сейчас этот наглец в форме десантника испарится, испепелится или просто исчезнет. Но Сосновский не испепелился и не испарился. Наоборот, он вполне реально и осязаемо прижал дуло автомата ко лбу немца и рявкнул еще громче: — Ваши документы! Штурмбаннфюрер, видимо, отличался меньшей выдержкой или был более пьян. Он начал было угрожающе подниматься из своего кресла, когда грубым толчком Буторин приставил дуло автомата к его затылку и сквозь зубы процедил по-немецки: «Сидеть!» Немец плюхнулся назад в кресло, а Буторин взглядом указал Сосновскому на хозяина дома, который из-за занавески на двери какое-то время наблюдал за происходящим, а потом исчез в комнате. Михаил отрицательно покачал головой. Пока этот человек не представляет угрозы, он даже не понимает, кто и с кем здесь вступил в конфликт. Если говорить об эмоциональной стороне вопроса, то симпатии хозяина должны бы быть на стороне«десантников», а не офицеров СД. Последние ведут себя в чужом доме как хозяева, пьют и жрут, а простые немцы сейчас испуганы до предела нашествием советских войск. Они не понимают, чего им ждать от русских, после того как немцы напали на Советский Союз и убили там так много местного населения. Нет, не станет этот мужчина с сильными руками и «старонемецкими» усами вылезать в окно и бежать за помощью. Он скорее ничью сторону не примет, просто сбежит и спрячется, чтобы переждать весь этот ужас. А доступа к входной двери у него нет, так что не стоит пока беспокоиться насчет этого человека. |