Книга Сердце Феникс, страница 173 – Евгения Чапаева

– Здесь нет верха и низа, – отозвался Шеду. – Только направление. И то пока ты его держишь.

Он шел рядом с Кирой, не касаясь ее, но достаточно близко, чтобы поймать, если она оступится.

Звук шагов терялся в песке и каменном крошеве, словно сама земля не хотела их слышать. Кира пыталась дышать ровно, но с каждым вдохом легкие наполнялись пылью. Все чувства – обоняние, вкус, осязание – были приглушены, как под водой.

Шеду двигался с настороженной плавностью охотника. Его тени растекались по земле и исчезали в трещинах. Кира не знала, проверял ли он маршрут или просто пытался унять магию, которая, как и ее собственная, билась в груди, желая прикоснуться к своей обретенной половинке.

Время теряло счет. Серый пейзаж не менялся, и сложно было понять, сколько прошло: час или вечность. В какой-то момент Фирен покачал головой и пробормотал, что не видит ни одного жабрюха – а ведь они всегда шмыгают под ногами в самых неожиданных местах, юркие и шумные. Мирра нашла платок в наплечном мешке и повязала на нос, пытаясь защититься от пыли. Глаза щипало.

– Осталось не больше трети дня, скоро сделаем привал. – Аарон сверился с картой и серым ландшафтом. – Если они живы, они где-то рядом. – Он держал карту так, будто она давала ему власть.

Кира уловила, как он сжал челюсть, когда Шеду подошел к нему, выхватил карту и без слов передал ее Лексану.

Лексан положил карту на колено, укрывшись от пыли за валуном. Пустошь не давала ориентиров: магия здесь искажала направление, ломала кристаллы на компасе, гасила свет. Они шли почти вслепую. Руководствуясь лишь верой. И интуицией.

– Это безумие, – пробормотала Мирра, стянула платок с лица, отряхнула пыль с плаща и присела рядом, прислонившись к холодному камню. – Мы ищем тех, кто, возможно, уже мертв, и сами идем на смерть.

– Мы ищем тех, кто мог выжить, – ответил Фирен жестко. – Не беси меня, Мирра.

Кира посмотрела на него. В глазах Фирена отражалась та же решимость, которая горела в Шеду. И если Шеду был мечом – не просто сталью, а волей, заточенной до совершенства, – то Фирен – молотом, готовым крушить все вокруг, лишь бы пробиться к сестре.

Они остановились между двумя рваными пластами породы. Сюда пыль почти не доставала. Только ощущалась вибрация под ногами – как от дыхания спящего зверя.

Привал был вынужденным. Усталость, накопившаяся за последние сутки, давала о себе знать. Шеду прислонился спиной к скале и расстегнул куртку. Его глаза были закрыты, но поза оставалась настороженной, будто он ловил звуки, которых никто другой не слышал. Умбра спала у его сапог темным облаком, тихая и неподвижная. Или делала вид, что спит. Иногда она вздрагивала, словно ей снился кошмар.

– Она слабеет? – прошептала Кира.

– Она чувствует больше, чем мы. И Пустошь к ней ближе, чем к нам.

– Тогда почему она идет с нами?

– Потому что я иду. – Он пожал плечами.

Кира присела рядом, вытирая ладонью лоб. Повязка на боку снова намокла. Шеду бросил ей фляжку – серебряную, потемневшую от времени.

– Пей. Потом смажь рану. Только чуть-чуть.

Она сделала как сказал. Состав обжег горло, но уже через секунду стало легче дышать.

– Это не просто отвар, – пробормотала она, глядя на него краем глаза.

– Нет. Это то, что пьют дракониты перед боем, когда не знают, выживут ли.