Книга Сердце Феникс, страница 169 – Евгения Чапаева

– Это синергия. Как будто Кира и Шеду не просто дополняют друг друга – они активируют то, что спит. Финорис нашла записи, старые, еще до раскола. Там говорилось о двух стихиях, что могут пробудить разрушительную волну – очищающую и пожирающую, – ну, и зародить что-то новое, мы еще не поняли что.

– И? – Фирен сузил глаза, напряженно вглядываясь в Лексана.

– И одна из этих стихий – магия Феникс. Вторая… – Лексан бросил взгляд на Шеду, и тот приостановился, чуть поворачиваясь, словно почувствовал это внимание. – Суть Дракона. Не просто кровь, а… что-то другое, Дракон его разбери.

– Чудесно, – хмыкнула Кира, которая слышала весь разговор. – Значит, мы с Шеду – стихийное бедствие. Осталось разве что подписать договор на крови.

– Кира… – начал Лексан, но она уже сама обернулась и подошла к ним. Она наконец решила поделиться с друзьями тем, о чем переживала.

– Тенебр шептал мне, – ее голос стал хриплым. – И приходил во снах. Вы же знаете, он говорил: «Кровь Феникс и душа Дракона». Сначала я думала, это просто образ. Что тенебр просто нас пугает. Но теперь понимаю.

Она коснулась груди, чуть выше сердца, где под слоем ткани пульсировала метка.

– В общем. Моя кровь – чистая. Типа прямая линия от Великой Феникс.

– Оу.

Тишина сгустилась. Шеду запнулся и остановился. Он повернулся к Кире, и серебро его глаз потемнело. Она знала: ее слова подтвердили его догадки о том, почему связь Предназначения выбрала ее; почему его тени реагировали на ее пламя; что именно тенебры искали и почему приходили в ее сны.

– Тогда остается вопрос, – медленно проговорил Лексан. – Почему ты,Шеду?

Он прищурился, всматриваясь в темноту.

– Это… из-за того, что ты тогда сделал? После смерти родителей? Когда ушел в Пустошь? Ты вернулся другим. Месяц – и ни одного письма. Только ты – с тенями темнее обычных. Я видел, что ты стал другим!

Кира, затаив дыхание, наблюдала за Шеду. Она впервые услышит это от него, если он решится рассказать. Все заинтересованно ждали его ответа, повисла тишина, нарушаемая лишь писком летучих мышей где-то в темноте.

– Я хотел найти родителей, – тихо признался он. – Если не спасти их, то хотя бы найти тела. Вместо этого сам чуть не погиб в Пустоши. Я спасся, но получил… кое-что другое. Тьму… внутри. И вернулся.

Умбра, почувствовав перемены, завихрилась.

– Только уже не один, – прошептала едва слышно Кира, чувствуя, как дрожит воздух между ними.

Умбра тихо обвила шею Шеду и легонько погладила его по плечу теневой рукой, словно успокаивая.

– Не один, – признал Шеду, – но, если во мне действительно есть то, что поможет уничтожить тенебров, я готов это использовать.

Лексан почесал голову, осмысливая сказанное, но, по всей видимости, не до конца понимая.

– Финорис говорила, что древние считали, ну, еще до раскола: душа Дракона может возродиться.

– Значит, кровь Феникс и душа Дракона. – Фирен нахмурил лоб так, словно недостающие детали головоломки начинали вставать на место.

– И они не просто совпали. Они… нашли друг друга. Что-то типа предназначения? – вклинилась Мирра.

Шеду посмотрел на Киру.

– Или проклятия, – прошептал он.

Аарон стоял чуть позади, прислушиваясь, но не вмешиваясь. Только его взгляд стал… стеклянным.

– Как много избранных вокруг, – пробормотал он себе под нос.

Никто не обратил внимания, одна лишь Мирра расслышала его слова. Она повернулась к Аарону, но он уже равнодушно смотрел перед собой, как будто и не говорил ничего.