Книга Гостиница для попаданки «Незабудка», страница 2 – Ника Цезарь

Ушла, а вот новой семьи не сложилось. Пыталась, но мужчины в моей жизни разочаровывали и предавали, пришлось надеяться только на себя. Всегда казалось, что вот-вот, за новым поворотом, жизнь наконец-то даст мне шанс, отблагодарит, подарит счастье… Ведь я всегда была правильной девочкой, стала профессионалом, была хлебосольной, дочь обожала, спешила на помощь по первому зову…

Так почему же тогда сейчас слёзы бегут по моим щекам, а я одиноко прижимаюсь к стеклу?

Как же я хотела детей! Как хотела быть любимой! Боже, почему ты не позволил мне этого?!

Сердце надрывно стучало, а воздух с трудом вырывался из лёгких. Нужно выпить лекарство… Где же оно?!

Пока искала на столе купленную вчера в аптеке пачку, наткнулась на фото дочери. Красавица и умница… Она бежала из этого городка с последнимзвонком. Звала меня с собой, но разве я могла тогда оставить мать? Та бы без меня не справилась. Мне так хотелось думать… Двадцать лет прошло, дочь создала свою семью, счастлива, больше не зовёт, а мать так и не сказала, что гордится мной… Наши отношения становились с каждым днём всё натянутее.

Надо было думать о себе. Глядишь, и создала бы свою семью. Были бы у меня дети: дочь и два сына. Я бы их так любила, так любила… Всё бы отдала, чтобы вновь почувствовать те эмоции, когда берёшь на руки кроху, когда она так доверчиво жмётся к тебе, как к самому ценному и любимому. Чтобы вновь почувствовать, как сжимается сердце, переполненное любовью.

Дышать становилось тяжелее, перед глазами темнело, найти бы таблетки…

— Ты действительно отдала бы всё-всё, чтобы вновь стать матерью? — голос, тихий и далёкий, раздался у меня в голове. — Даже жизнь?

— Не задумываясь… — тут же ответила я, чувствуя, как ноги перестают держать, и, падая на пол, зацепила рукой скатерть, потянув её за собой. Звон разбившейся о пол посуды громом раздался в ушах, но мне было всё равно, я концентрировалась на шёпоте в голове.

— Ты ей подойдёшь… — голос, словно шелест, казалось, начал удаляться.

— Стой, подожди… — протянула я, устремляясь за ним, не осознавая того, как сердце перестаёт биться, а моя душа взмывает вверх, следуя зову.

За окном крупными белыми хлопьями пошёл снег, скрывая серость и убогость, даря иллюзию красоты и счастья городку, в котором больше не было меня.

«Храни его, не теряй в лучах воздушных,

А кто дарил, говорить о том не нужно…»

Колечко, Иванушки International

— Вы уверены, что хотите его продать? — гоблин с сомнением переводил взгляд с массивной печатки на меня и обратно.

Я твёрдо кивнула, подтверждая свои намерения. В душе скреблись кошки; те отголоски эмоций, что остались мне от владелицы этого тела, шептали не продавать, вместе с тем мой холодный расчёт решительно их пресекал — продавать. Иначе нам с Лили нечего будет есть. Хладным трупам глупая гордость не к лицу.

— Тогда я дам вам двести шиллингов.

Это была большая сумма, но недостаточная за такую вещь. Узоры, высеченные на драгоценном металле, были искусны, а четыре бриллианта разного цвета сверкали ярко и чисто. Один из них был больше других, привлекая к себе внимание небесно-голубым цветом, словно укоряя меня.

— Пятьсот и ни шиллингом меньше, — внутри всё сжалось в ожидании его ответа, — оно стоит дороже, — продолжила я, при этом нервно сжимая кулачки. Следы от ногтей наверняка останутся на ладонях. Вот только гоблин их никогда не увидит; я, как и полагается благовоспитанной леди, носила тонкие кружевные перчатки.