Книга Гостиница для попаданки «Незабудка», страница 8 – Ника Цезарь

— И у вас, конечно же, есть снимки? — задумчиво потарабанил он пальцами по краю стола.

— Нет… Но разве вы мне не верите?! — удивлённо вскинула я голову, ошарашенно хлопая ресницами. — Единороги пугливы! Вспышки вспугнут их, и они больше не вернутся! Разве можно так рисковать?!

Я видела своё отражение в зеркале и знала, какое произвожу впечатление на мужчин, потому была уверена в эффекте.

Я была блондинкой с яркой розовой прядью около лба — признак магии в моей крови и вместе с тем — благородного происхождения. Большие голубые глаза были кристального оттенка, с лёгкой поволокой во взгляде; густые коричневые ресницы, что окружали их, были подобны плотному вееру. Губки были розовыми бантиками, а высокие скулы и острый маленький подбородок делали личико похожим на сердечко. Я выглядела как невинное дитя, нежное и чистое. Разве можно усомниться в моих словах?!

— Я, конечно же, вам верю… — протянул мужчина, отведя взор, — но у нас в практике печатать только проверенные сведения.

— Но что же мне делать? Я всего лишь хотела, чтобы труд моего деда не пропал даром… — слёзы вновь собрались на моих глазах, — я обещала бабушке на смертном одре, что продолжу её дело!

— Уверен, от одного исключения ничего не случится! — поспешил он успокоить меня, пока слёзы не сорвались с намокших ресниц. — Мы напечатаем большую статью о заповедном лесе на предстоящей неделе и, конечно же, о единорогах в вашем саду! — улыбаясь, проговорил он.

— Я вам так признательна! — воскликнула я, радостно потирая в душе ладошки. Полдела сделано! — Спасибо вам! Дух моей бабушки будет теперь спокоен! — мысленно я просила прощения у милой старушки, что не позволила выкинуть меня на улицу и забрала к себе, дав кров и еду, а после своей смерти ещё и оставила старое поместье, жаль только, денег не прилагалось. — Мне осталось только выполнить вторую часть её просьбы, и она упокоится навеки…

— Какое же ещё обещание она с вас взяла? — не сдержал он профессионального любопытства.

— Чтобы как можно больше живых существ увидело заповедный лес и единорогов. В память о бабушке и дедушке я открою в этом поместье гостиницу.

— И у вас уже есть план? — протянул он, практически не скрывая скепсис, что сквозил в его взоре.

— Нет, конечно, я же леди… — протянула, скрепя сердце, — но я наняла управляющего — Рональда Тортона. Может, слышали?

— Увы, не приходилось. Но я уже начинаю сомневаться в его компетентности, — отрицательно качнул он головой, — позвольте дать скромный совет: вам необходимо дать объявление об открытии вашей гостиницы.

— Неужели?! — удивлённо вновь моргнула я.

— Да, — со знающим видом проговорил он.

— Право, неудобно. Репутация должна говорить сама за себя, так говорил папенька, — покусывая губу, протянула я, с возмущением вспоминая мерзавца, что звался моим отцом. Для него репутация была дороже дочери.

— Как знаете, — хмыкнул он, переходя за своё рабочее кресло и всем видом показывая, что ему пора возвращаться к делам, — но я настаиваю хотя бы на небольшой заметке, я даже не возьму с вас за неё ни шиллинга. Ваше благородное дело не должно остаться незамеченным.

— Ну, если вы так считаете, не буду спорить. Я так вам признательна! — воскликнула, подтягивая ридикюль. — У меня по счастливой случайности как раз есть снимок нашего поместья и пара снимков заповедного леса, — говорила, протягивая заготовленные заранее фотографии. На них поместье казалось сказочным местом. Сколько трудов стоило, чтобы в допотопный объектив не попали обветшалые стены и хозяйственные постройки!