Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 32 – Ника Цезарь

А Блейкмор... он ошибается. Его зашоренность не даёт ему взглянуть шире. Он не может представить невозможное. Например, кольцо. Я ведь умерла. Пусть и ненадолго. Может, оно осталось там, на пепелище…

— Госпожа Кристель? — знакомый, удивлённый голос заставил меня сбавить шаг и оглянуться.

— Эльна! Как я рада вас видеть! — тепло улыбнулась я девушке, шедшей по коридору в компании пары медсестёр. Завидев меня, она попрощалась с ними и подошла ближе.

— Я хотела бы навестить отца…

— Он ещё…

— Знаю-знаю, в анабиозе. Но мне было бы спокойнее, если бы я увидела его сама. Заодно хотела бы заглянуть к своим рабочим…

— Но к нам доставили только нескольких. Остальных отправили в лечебницу Благодетелей. Пойдёмте, я провожу вас до палаты вашего отца.

— Почему не всех направили к вам? — нахмурилась я, стараясь не отставать от её стремительного шага.

— Госпожа Кристель… — вздохнула она, — это частная лечебница.

— Но я вроде бы не оплачивала счёт…

— Ваша семья на протяжении многих лет является крупнейшим меценатом этой лечебницы.

— Но не до такой степени, чтобы лечить здесь ещё и всех моих рабочих?

— Увы, нет, — мягко, но твёрдо подтвердила она, останавливаясь у одной из дверей. — Вам сюда, а мне пора.

— А в той лечебнице… квалифицированный персонал?

— Вполне. Не волнуйтесь, — успокоила она, пропуская меня вперёд. — Она содержится за счёт королевской семьи.

— Конечно, конечно… Не смею вас больше задерживать. Благодарю! — сдержанно улыбнулась я, перешагивая порог.

Палата оказалась просторной, явно рассчитанной не на рядового пациента. Высокие потолки, украшенные лепниной, придавали комнате торжественный, почти храмовый вид. Большое окно с лёгкими белыми занавесками впускало мягкий дневной свет, рассыпая его по деревянному паркету уложенному ёлочкой, стены украшали картины в позолоченных рамах, в углу стояла пара кресел и бюро со стопкой книг. В центре комнаты стояла кровать с резным изголовьем. На ней в голубом коконе лежал мужчина. Кокон был мутным, отчего невозможно было разглядеть его лицо в точности, только силуэт. Периодически по его краям пробегала искра, напоминающая электрический разряд.

Я с ужасом и интересом медленно приближалась к постели. Я понимала, что вряд ли, кто поймет меня: зачем я приехала?! Он же без сознания! А я только трачу время… надо бы сейчас перебирать украшения и искать того, кто предложит за них лучшую цену, но… он потерял дочь. Никто этого не знает, надеюсь и он не поймет. Именно сейчас я могла оплакать её и мою жизнь, я чувствовала, как эмоции тугим комком скручиваются внутри, норовя вот-вот рвануть. Мне нужно было наплакаться вволю.

Присев на край кровати, я не могла даже взять его за руку, да и вслух сказать не решалось… тихие рыдания сотрясали меня, выворачивая мою боль наружу.

- Пять минут ещё порыдаю и успокоюсь, - прошептала я, впиваясь пальцами в белоснежную простынь, - вы бы, господин Фоксгейт, быстрее выкарабкивались, ваша помощь пригодится, - всхлипнув, начала успокаиваться. - Меня обложили по всем фронтам. Денег нет… но вы держитесь, - хмыкнула я, шмыгнув носом, - остатки товара забрал король… поставщики дышат в затылок, желая увидеть деньги, рабочие в раздрае… желают знать, будет ли работа… Блейкмор, словно коршун вьется надо мной, считая убийцей… Нет бы, разобраться, что случилось на фабрике! Вы там были, наверное, знаете… а у меня пока сплошные подозрения и теории заговора. И возглавляет мой рейтинг заговорщиков – король!