Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 26 – Ника Цезарь

Он медлил. Но всё же пожал мне руку.

Я не лезла под завалы, трезво оценив свои силы. Вместо этого до самой ночи работала с Луи и Онорин, составляя план действий. К утру голова гудела, как чугунный котел, но я знала одно: без денег мы не продвинемся ни на шаг. А добыть их могла только я.

– Госпожа, я приготовила платье. Этот фасон вам к лицу. Изящно и ничего лишнего, – горничная, что по возрасту, должно быть, была со мной одних лет, суетилась рядом.

Небольшого ростика, с миленьким курносым носиком, с морковно-рыжими волосами, которые были тщательно запрятаны под белоснежный накрахмаленный чепчик; только пара своевольных прядок всё же выбивались около уха, да выделялись яркие брови с россыпью веснушек по всему лицу.

– Ах, как же это?! – вздыхала она, чуть не плача, глядя на мою раскрасневшуюся кожу. Вчерашняя поездка внесла свою лепту в моё состояние. Платье оставило следы на нежной ещё не до конца зажившей коже. – Может, вы никуда не пойдёте? Я обмажу выданной лекарями мазью, да сварю свою по рецепту матушки. Помните, как в детстве она от всего спасала?! – улыбнулась девушка, но тут же поникла. – Что же я такое говорю?! Конечно, не помните! Простите глупую меня…

– Ну что ты, Сюзан?! – мягко воспротивилась я, при этом не забывая блаженно улыбаться от того, что она своими нежными пальчиками наносила холодную мазь на спину, принося облегчение. – Ты не виновата! Расскажешь мне про твою матушку?

Девочка была ответственной и исполнительной. Несмотря на поздний час моего вчерашнего возвращения, она дождалась, помогла избавиться от одежды и обработала открывшиеся раны. И вот сейчас, ни свет ни заря, она вновь на ногах, помогая мне собраться. Её мягкая суетящаяся забота находила во мне отклик, успокаивая.

– Матильда была прекрасной женщиной, жаль, что не дожила до сегодняшнего дня, она бы мигом поставила вас на ноги, и на коже не осталось бы и следа. Ведь маменька была дочерью травницы и с детства знала целебную силу трав. Только ей в город захотелось. Глупая! С работой не ладилось, да и с мужчинами ей не везло, мой папаша не оценил её умения, и если бы не горе в вашей семье, то жить бы нам впроголодь. А так ваш отец, дай ему боги здоровья, взял её к вам кормилицей.

Сюзан без умолку болтала, рассказывая о детстве в загородном поместье Фоксгейтов, как там было хорошо, о детских шалостях, которыми славилась Кристель, о белоснежном пони, которого подарил ей отец на пять лет, об изящном жеребце чёрной масти, которого она получила в девять лет, о неимоверно шикарных праздниках, которые закатывал в её честь и, конечно, о драгоценностях, которые ей регулярно дарил папенька. Со слов выходило, что я была единственным и горячо любимым ребёнком вечно занятого отца, который в каждую освободившуюся минутку стремился осыпать меня подарками. Была ли я избалована? Бесспорно, но при этом была и весьма живой девицей, которая любила скакать по полям на своём скакуне, сбегать из дома и устраивать каверзы домочадцам. Не уверена, что все будут рассказывать обо мне с таким восторгом, как Сюзан, но я считала, что если после ухода хоть один человек с таким искренним восторгом будет вспоминать тебя, то, значит, всё было не так уж плохо.

– Полежите, я принесу ваши украшения… наверное, все захвачу, чтобы у вас был выбор! – после того, как нанесла мазь, стремительно впитывающуюся в кожу, горничная решительно направилась за моими сокровищами.