Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 109 – Ника Цезарь

– Правда?! – радостно проговорила я, чувствуя, как сердце всё ещё разочарованно бьётся в груди.

– Да, – с мягкой улыбкой обратилась она ко мне, – он спрашивал о вас.

– Уже бегу! – не оборачиваясь и не смотря на Блэйкмора, я кинулась в палату к… отцу. Именно так его воспринимало моё сердце.

– Кристи, деточка моя! – облегчённо вскрикнул господин Фоксгейт, стоило мне войти в его палату. Его глаза облегчённо заскользили по мне, а я, смутившись, остановилась. Обманщица! Он-то свою доченьку ждёт, а тут – я. – Ну что ты, малышка… – открыл он мне свои объятия, и я решилась.

В них сразу стало легко и тепло, будто я нашла свой дом. Мои родители уже давно умерли, и я позабыла, как хорошо может быть в родительских объятиях. Когда чувствуешь себя маленькой девочкой без проблем и забот, уверенной, что все невзгоды у тебя над головой разведут сильными руками. Я сама не заметила, как всплакнула, пара одиноких слезинок покатились по щекам.

– Не плачь, моя девочка, папа рядом. Я всё улажу. Тебе не о чем беспокоиться, моя крошка, – уверенно вытирая сухими пальцами влажные дорожки на моём лице, приговаривал он.

Я смущённо улыбнулась, заглядывая в его обеспокоенные карие глаза. Они слегка выцвели, лицо отливало бледностью, а на лбу и около рта пролегли глубокие морщины. Я была уверена, что это – проявления анабиоза. Лечение уходило на по-настоящему важные аспекты для его организма, внешняя красота в это не входила.

– Этот подонок жив? – поинтересовался он.

– Кто?

– Твой жених – Грейвстоун!

– Нет, он погиб…

– Ну и славно! Туда ему и дорога! Ты, главное, не переживай, моя дорогая! Из-за такой сволочи не стоит лить слёзы. Папа теперь рядом, поддержит тебя. И с фабрикой разберусь, наверное, там сейчас неразбериха… – сокрушался он.

– Не беспокойтесь… папенька, – впервые назвала я его так, а в его глазах отразилась любовь и нежность. Похоже, настоящей Кристель повезло с отцом, они любили друг друга. – Вам сейчас нужно поберечь силы и полностью восстановиться, а я со всем остальным разберусь.

– Ты? – удивился он, явно привыкший оберегать свою крошку.

– Я! – подтвердила свои слова, садясь на край постели. – Вы помните, что случилось, папенька? – с надеждой спросила у него.

– Помню, – лаконично ответил он, темнея лицом.

– Расскажете? А то после случившегося я потеряла память.

– Что? Ужас! Тебе оказали помощь?! Менталиста вызывали?! – попытался подняться он, но не смог.

– Господин Фоксгейт, пожалуйста, не нервничайте. Вам это пока противопоказано! – недовольно сверкнул острым взглядом в мою сторону лекарь. – И не делайте резких движений. Вашему организму нужно время. Сейчас у вас будет процедура массажа и медитации, чтобы вы смогли оценить состояние своего магического резерва. После с вами опять поработают лекари, и только тогда вы сможете начать двигаться самостоятельно.

– И когда меня выпишут?

– Мы планируем продержать вас ещё неделю.

– Три дня и ни днём больше, – безапелляционно заявил папочка, а по тому, как лекарь поморщился, становилось понятно, что ему этот тон был хорошо знаком. Спорить с ним было бесполезно.

Скрип двери позади был особенно громок в наступившей упрямой тишине.

– Блэйкмор? – удивился отец. – Ну да, конечно… – протянул он, мельком бросив на меня обеспокоенный взгляд. – Дорогая, ты помнишь…