Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 145 – Ольга Обская

Появись он четвёртым на глаза мадам Монлюк, она бы выдала что-нибудь вроде “А вот и наш главный баклажан города!” И с её лёгкой руки это прозвище так и пристало бы к нему навсегда. Недаром её за глаза называют “мадам Каверза”. Для каждого она найдёт словцо.

И всё же он вынужден был признать, что её талант приносил немалую пользу. Умела она обернуть встречу гостей в представление, а уж как ловко читала людей! Сегодня она, по сути, раскрыла главную загадку вечера: намекнула, что под масками “цветка кофе” и “хищной лианы” скрываются их величества.

Сам Бужоне никогда бы до этого не додумался. Он скорее принял бы за королеву даму в розовых лепестках, а за короля месье в пёстрых красках гладиолуса.

Вообще, прибытие на праздник их величеств было, конечно, немыслимой честью — но и страшной головной болью Бужоне. Всё, что угодно, могло омрачить их пребывание. Малейшая неувязка — и Хельбрук на веки вечные запишут в дикое захолустье, а сам Бужоне окажется в карикатурах в завтрашних газетах.

Он вспоминал,как в последние часы прилагал титанические усилия, чтобы всё было под контролем. И пока что, надо признать, катастрофа не грянула. Публика довольна, улицы утопают в цветах, королевская чета улыбается. Значит, остался последний шаг: чтобы и бал-маскарад принёс их величествам удовольствие.

А для этого они, конечно же, не должны уйти с бала без подарков. Слава небесам, в этом году предусмотрено аж два приза. Один — традиционный подарок от мэрии за лучший костюм. Другой — новый, учреждённый мадам Боше, за лучший женский образ. В конце бала Бужоне лично будет вручать награды. Он уже всё распределил: первую, разумеется, королю, то есть “цветку кофе”, а вторую — королеве, то есть “хищной лиане”.

Бужоне сладко зажмурился от удовольствия при этой мысли. Король и королева будут довольны, публика — восхищена, газеты наперебой будут писать о том, как Хельбрук под мудрым и чутким руководством градоначальника провёл фестиваль, которому позавидует сама столица.

Однако эту приятную мысль он додумать не успел. Ему показалось, что одна из гостей бала — дама в костюме мака — подозрительно пристально смотрит в его сторону. Бужоне поправил баклажанную шляпу, опасно съехавшую ему на ухо, и быстренько нырнул назад за кулисы.

Музыка, до этого тихая и лёгкая, вдруг стала громче. Скрипки зазвучали торжественнее, духовые вступили с широкой, звенящей ноты, и весь зал ощутил перемену: бал начинается! Натали почувствовала, как сердце у неё предательски ударилось в грудь, словно хотело вырваться навстречу грядущему.

И в этот момент мадам Монлюк — величественная, как сама королева, ироничная, как летопись всех городских тайн, — подхватила юбки своего великолепного бордового платья и величаво двинулась через зал. Гости расступались перед ней, образуя живой коридор, и хлопали в ладоши с уважением и улыбками: кто-то — искренне, кто-то — с опаской, не желая попасть под её колкость.

Поднявшись на сцену, мадам Монлюк обвела зал взглядом, полным опыта семи десятков лет, и произнесла речь, полную философской глубины:

— Дорогие гости, жизнь течёт, поколения сменяют друг друга, листья на деревьях увядают, чтобы уступить место новым. Но одно остаётся неизменным: наш ежегодный весенний фестиваль цветов и — скромно скажу — его распорядительница.