Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 125 – Ольга Обская

— Неблаговидном?

Лизельда подумала, что затевается интрига в духе: “Ах, я видела вашу жену с незнакомцем на балконе! Ох, они целовались!”. Однако Боше заявила совсем другое.

— Скажете, что его жёнушка продала его с потрохами.

Лизельда едва не поперхнулась.

— Что?

— Только эту фразу, — продолжила Боше невозмутимо. — Больше ничего. Никаких подробностей. Скажете — и исчезнете в толпе. Остальное месье ван-Эльст вскоре сам поймёт.

Лизельда смотрела на неё в замешательстве.

— К концу бала, милочка, и вы сообразите что к чему, — Боше самодовольно усмехнулась. — Оцените красоту игры.

Лизельда пока не догадывалась, о какой игре речь. Но что бы ни затеяли интриганы, им сложно будет убедить Поля, что его жена способна его предать. Это нужно совсем не знать Натали.

— После того как скажете, — добавила Боше, — подайте знак мне или месье Сигизмунду.

— И как я вас найду?

— Я буду в костюме алого мака, — с гордостью произнесла Боше, как будто только что открыла новую моду. — Благородно и изысканно, — она глянула с превосходством, подчёркивая, насколько её костюм совершенен, не то что у Лизельды. — Красный, между прочим, цвет победы.

Это поэтому она так любит красные перчатки?

— А я, — с сияющей улыбкой подхватил Сигизмунд, — буду баклажаном!

Боше закатила глаза. Конечно, это не было для неё новостью, но, похоже, она никак не могла с этим смириться. Видимо, его выбор тоже не произвёл на неё должного впечатления.

— Цветущим баклажаном, — уточнил Сигизмунд с прежней гордостью.

Лизельда решилась ещё раз отхлебнуть травяного настоя, чтобы спрятать улыбку. Мак и баклажан… да это же идеальная пара для бала!

Поль не сомкнул глаз всю ночь. Но не потому, что, как многие в Вальмонте, в последний момент дорабатывал детали маскарадного костюма. Его костюм — уже давно ждал своего часа. Причина была совсем в другом: он работал. Нет, даже не просто работал — жил этой ночью одним-единственным ароматом. Поль надеялся успеть закончить его к сегодняшнему празднику. И он успел!

Его лаборатория к утру выглядела как поле сражения. На столах — десятки пробирок, пузырьков, трав, экстрактов и сушёных лепестков. Пахло густо, будто сам сад Вальмонта решил собрать все свои ароматы в одной комнате: где-то сладко тянуло жасмином, где-то остро отдавал розмарин, а на краю стола всё ещё дымилась спираль от перегонки, источая тонкий дымок с привкусом лаванды.

Поль устало, но торжественно держал в руках колбу с нежно-розовой жидкостью. При свете утренних лучей солнца она сверкала так, будто в ней растворился рассвет. Осторожно не дыша он перелил её в изящный хрустальный флакон и закрыл крышкой. Щелчок прозвучал как финальный аккорд многодневного труда.

Поль сотворил почти невозможное. Это был именно тот запах, которого он добивался — “Тс-с, это она”. Нежность без приторности, свежесть без холодности, лёгкая, почти дерзкая игривость и то неуловимое, что заставляет повернуть голову вслед…

Что ж, теперь Натали заперта не только у него в мыслях, но и во флаконе.

Он улыбнулся сам себе. Никогда не считал себя сентиментальным. Всегда боялся — да, именно боялся — настоящей привязанности. Не страсти (тут-то он знал, как управляться), не кратких романов (в них он был, как сам себе признавался, виртуозом), а самого обычного: сидеть за завтраком с одной и той же женщиной, слушать её рассказы о том, какие наряды следовало бы пошить к следующему балу, или выслушивать с десяток вопросов про сад, гостей, погоду. Казалось бы — мелочи. Но именно они всегда пугали его как смертельная скука.