Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 122 – Ольга Обская

Коридор снова погрузился в неподвижное молчание. Только луна, глядевшая в высокое окно, стала единственной свидетельницей того, что в Вальмонте, где все мирно спали, ночь хранила свои собственные тайны.

Жозефина сидела за своим письменным столом, склонившись над тонкими листами бумаги. Чернила ещё блестели на строках — свежие, будто дышащие. Она писала поэму о любви, которая переживает предательство и находит дорогу к новой надежде. Каждое слово рождалось из её сердца и падало на бумагу с удивительной лёгкостью. Она почти не слышала скрипа пера — только шелест морского ветра за окном и мерное, успокаивающее биение часов на стене.

Когда стрелки добрались до семи, часы ударили протяжно и важно. Жозефина вздрогнула, будто вынырнула из глубины сна. В груди защемило знакомое волнение: сейчас появится Джереми. Он всегда выполнял обещания и никогда не опаздывал.

И точно: в коридоре звякнул дверной колокольчик. Через мгновение послышались уверенные шаги. Жозефина поднялась, расправила плечи и пошла навстречу.

Джереми вошёл в комнату — высокий, стройный, с лёгкой морской загорелостью на лице. И первая мысль, которая неизменно вспыхивала у неё при виде сына, мелькнула и сейчас: как же он похож на Анри. Всё в нём было от отца — и густые непокорные волнистые волосы, которые никак не желали лежать гладко, и прямой нос с лёгкой горбинкой, и внимательные серые глаза, в которых всегда таилась решимость. Даже в походке была та же уверенность и упорство, что когда-то сводили Жозефину с ума в Анри.

— Ты опять за работой, мама, — сказал Джереми с мягким упрёком и, подойдя, поцеловав её в лоб. — Уже поздно.

— Но ты же знаешь, — улыбнулась Жозефина, — когда я пишу, теряю счёт времени. Разве ты и твой отец не такие же?

— Согласен, — рассмеялся Джереми, — мы оба вечно тонем в своём деле.

Они вышли на веранду. Там уже ждал накрытый столик: тонкий фарфор, серебряный чайник, корзинка с тёплыми булочками, нежный аромат жасминового чая. С веранды открывался вид на море. Закат окрашивал небо и воду в золотисто-розовые оттенки, а лёгкие волны, набегая на берег, тихо шептали о чём-то вечном и неизменном.

Они сели рядом. Жозефина наливала чай, а Джереми рассказывал последние новости, вспоминал смешные случаи из поездок, делился планами. Она слушала, иногда смеялась, иногда поднимала бровь в притворном укоре. Время летело быстро, как всегда, когда они были вдвоём.

И всё же лёгкая грусть не отпускала её. Завтра Джереми уезжает.Вновь — в далёкое путешествие, на её родину. На несколько месяцев. Ему и Анри приходилось время от времени бывать там по долгу службы. И вот дела зовут снова. Анри уехал раньше — уже несколько недель там. А теперь к нему присоединится и Джереми.

Мысли Жозефины невольно улетели в родные края, в Гринвельд — город её детства и юности. Перед глазами встали его улочки — узкие, мощёные светлым камнем, с аккуратными рядами лип и старинными фонарями, которые по вечерам зажигали мальчишки со стремянками.

А как Гринвельд преображался зимой! Те же улочки, по которым летом бежали мальчишки с корзинами яблок, превращались в белые коридоры тишины. Крыши домов укрывались мягкими шапками, ставни покрывались инеем, а старые липы стояли, словно нарядные свечи в серебристых подсвечниках. Снег искрился в свете фонарей, и казалось, будто сам воздух был полон магии.