Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 104 – Ольга Обская

Эта рукопись выглядела иначе. Бумага чуть лучше, почерк — не торопливый садоводческий, а аккуратный, разборчивый. Фразы — длиннее, увереннее, будто автор привык излагать судьбы, а не рецепты удобрений. Пробежав первые строчки, Натали поняла, что рукопись выдержана в жанре “Жизнеописание”. Это чья-то художественно изложенная биография. Но чья?

Автор называл своего героя Августином. А что если это тот самый Августин — легендарный предок Поля?

Натали уселась удобнее на софу и стала читать. Первые страницы были посвящены юным годам героя: он рос любознательным и наблюдательным, много читал. Уже в шестнадцать поступил в столичный университет и очень преуспел. Был любимцем именитых профессоров. Специализировался на алхимии.

Алхимии?

С этого момента Натали перестала сомневаться, что читает биографию Августина ван-Эльста. У неё захватило дух. Она увлечённо глотала страницу за страницей. Ей бросилось в глаза, что автор рукописи несколько раз отмечал “страстный характер” своего героя. Эти слова даже были подчёркнуты тонкой линией.

Страстный. Он был так предан науке, что ещё до окончания университета превзошёл большинство наставников. Они пророчили ему выдающиеся успехи.

И напророчили. Едва он закончил учёбу, получил приглашение королястать придворным алхимиком. Мог ли Августин мечтать о большем? В свои двадцать два — собственная лаборатория при дворце, королевское покровительство и финансирование.

Дальше текст становился ещё живее, как будто автор и сам вдруг увлёкся тем, что пишет. Впервые появляется она — юная дочь короля, восемнадцати лет — Беатрис. На счастье или на беду среди увлечений принцессы была алхимия. А значит, им с Августином суждено было встретиться.

Беатрис была описана так живо, что её образ вставал перед глазами. Натали словно видела эту юную красавицу: высокий лоб, волосы уложены просто — без тяжёлых причёсок, гладкая кожа с едва уловимым перламутром пудры, глаза — не сладко-голубые, как полагается в романах, а ясные серо-стальные, внимательные, которые охотнее задерживаются на лабораторных колбах, а не на лицах придворных. На скулах — лёгкая тень, когда она склоняется к пламени спиртовки; на губах — сдержанная улыбка человека, которому интереснее эксперименты, чем сплетни.

В тот день, когда она впервые появилась в лаборатории, на ней было красное платье, в цвет пламени. На неё падал свет от окна, стеклянные приборы отражали её профиль сотнями отсветов. Что чувствовал Августин, глядя на первую красавицу в королевстве?

Она появлялась в его владениях снова и снова. Беатрис приходила в лабораторию “наблюдать”. Натали понравилось это слово. Автор не приписывал юной принцессе томные вздохи; он писал, как она задаёт вопросы, не боясь показаться назойливой, как держит пинцет в уверенной руке, как придворные дамы отводят глаза — не от стыда, от непонимания. Зато Августин понимал и восторгался: “Её занимала не мистика, но устройство чудес”.

Он влюбился. Стремительно, страстно, без оглядки, как способны любить только люди с горячим сердцем. Ему казалось, что сама судьба подсказала ему этот выбор: в глазах Беатрис он видел отблеск того же огня, что горел в нём. Она слушала его с вниманием, иногда даже задерживала взгляд чуть дольше, чем было принято, — и этого хватало, чтобы Августин тешил себя надеждой. Он жил ожиданием встречи, терял покой, когда её не было рядом. Чем больше он позволял себе мечтать, тем сильнее туман иллюзий заслонял от него правду: быть может, её привлекал вовсе не он, а лишь алхимия и яркое зрелище опытов, возможность прослыть особенной и необычной.Но для Августина это уже не имело значения — его сердце принадлежало ей целиком.