Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 177 – Ната Лакомка

– Ничего особенного, синьор, – поскромничала я, наконец-то вступая в разговор. – Просто вкладываю душу в своё дело… в дело моего мужа… Он хотел, чтобы наше варенье стало знаменитым… Не желаете попробовать? Вот это – экспериментальный образец, – я достала из корзины льняной мешочек, перевязанный верёвочкой, – попробуйте. Все очень хвалят.

– Что это? – заинтересовался синьор Банья-Ковалло.

– Сухое варенье, – объяснила я, развязывая упаковку. – Здесь черешня и кусочки яблок, но мы планируем делать таким же образом и груши, и вишню, и сливы…

– Похоже, вы разбираетесь в этом деле, синьора? – благодушно спросил меня господин Медовый кот.

– Муж меня научил. Он раньше был кондитером в Милане…

Я рассказала, как мой муж решил оставить работу в большом городе, чтобы посвятить себя кулинарному творчеству и спокойно жить на лоне природы, что смерть так некстати вмешалась в его планы, но я стараюсь выполнить все его мечты, хотя свекровь только и хочет, что продать усадьбу и уехать просаживать денежки в Венецию или Флоренцию, а я хочу вести своё дело на благо региона.

– Мы уже сотрудничаем с местными торговцами, – расписывала я, заливаясь соловьём, – торгуем в Милан и Рим, и хотим в ближайшее время расширить производство. Ведь наше варенье– это дополнительный заработок мелким дельцам. Таким как горшечники, ткачи… Мы поощряем региональный труд, кроме того, наш ассортимент – он не только для сильных мира сего, наши варенья могут попробовать и простые люди… Как, например, в остерии «Чучолино». Вы бывали там, синьор? Повар готовит отменные отбивные, а его похлёбка – это просто чудо света!

– Не бывал, но после ваших слов чувствую, что обязан посетить это дивное место, – любезно разулыбался аудитор, взяв предложенный мною мешочек со сладостями и с любопытством заглянув внутрь.

– А вы обосновались в Локарно? – вмешался в разговор Марино. – Гостиница или частный дом?

– Местный судья уступил мне свой дом, а сам с семьёй временно переехал к родственникам жены.

– Могу я предоставить вам своё скромное жилище? У меня дом на берегу канала, там чудесный вид и никто вас не побеспокоит, – тут же предложил адвокат, и я мысленно поаплодировала его подхалимству.

– Благодарю, но лучше мне остаться здесь, – мягко, как ступая кошачьими лапками, отказался синьор Банья-Ковалло. – Здесь есть дела, которые я должен проверить, а ездить из Сан-Годенцо сюда и обратно будет не слишком удобно.

– В таком случае, вы правы, – согласился Марино. – Можно ли сразу узнать, когда синьоре разрешат забрать останки её мужа? Синьор Джианне был добрым христианином, его давно пора похоронить по-христиански.

– Понимаю, и очень огорчен тем, что синьора не может отдать своему почившему супругу последний долг, – сочувственно закивал миланский аудитор. – Но давайте дождёмся опознания тела несчастной женщины? Покойные ждут не только упокоения, но ещё и справедливости, – он аккуратно положил мешочек с сухим вареньем на стол, и я увидела на листе бумаги, оказавшемся как раз под мешочком, имя своего покойного мужа.

Вернее, не своего мужа, но там было написано «Джианне Фиоре». Я прищурилась, напрягая зрение и разглядела продолжение фразы – «умер от…». Увы, дальше строчку закрывал другой листок. К тому же, аудитор снова обратился ко мне, и вглядываться в его рабочие бумаги было уже невозможно.