Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 175 – Ната Лакомка

Ну что ж, Поля. Вот и дожили. Ты же знала, что ты – не Аполлинария. Рано или поздно подобное должно было случиться. Только вот кто подскажет, что сейчас делать?.. Надо успокоиться, собраться… Ты ни вчём не виновата, ты никого не убивала…

– Синьора Аполлнария Фиоре, синьора Ветрувия Фиоре, – чопорно произнёс Марино. – Обратите внимание, что они не скрываются, и что прибыли по доброй воле, как только узнали, что вы их разыскиваете, синьор Банья-Ковалло.

– Обращаю внимание, обращаю, – раздался спокойный, приятный, с ласковыми нотками мужской голос.

Комната ничем не отличалась от кабинета Марино Марини в Сан-Годенцо. Если только была побольше. В окно бил солнечный свет, у противоположной стены стоял массивный стол, со стопками бумаг. За столом сидел мужчина лет пятидесяти или чуть меньше. Он был худощавый, темноволосый и черноглазый, как почти все местные жители. Одет в простую чёрную одежду, и его можно было бы принять за простолюдина, если бы не белый кружевной воротничок и толстая золотая цепь с медальоном поверх чёрной дорожной куртки.

Лицо у синьора было смуглым, со впалыми щеками, густыми бровями, и он чуть улыбался, разглядывая меня с ласковой благосклонностью, но я сразу почувствовала пристальное, угрожающее внимание. Улыбка, благожелательность – всё это было маской. Передо мной вовсе не милый дядя с торговой площади Сан-Годенцо. Прищурил глаза, улыбнулся ещё шире, но взгляд внимательный, цепкий. Вот точно – как кот. Сытый, вальяжный, но в любой момент может вцепиться когтями.

Ветрувия трижды пихнула меня локтем в бок, прежде чем я сообразила, что надо поклониться.

– Синьора Аполлинария Фиоре – это вы, я полагаю, – любезно сказал мне синьор с медальоном.

– Всё верно, синьор Банья-Ковалло, – ответил за меня Марино Марини. – Смею заверить, что до вашего приезда ни у кого не возникло сомнений, что эта женщина – именно та, за кого себя выдаёт. И даже её свекровь, которая сейчас так пронзительно вопит, не сомневалась, что синьора Аполлинария – её невестка.

– Да-да, я это уже слышал, – сказал миланский аудитор и поднялся из-за стола. – Предоставим слово синьоре, если вы позволите, синьор Марини.

Марино с поклоном отступил, и теперь говорить предстояло мне.

– Простите, синьор, – произнесла я с запинкой, – но что я должна вам сказать?

– Возможно, правду? – предположил он, подходя ближе и вглядываясь в меня так, как сытый кот мог бы посматривать на рыбку, которая по глупости выпрыгнула из аквариума.

Ну да. Правду. Чтобы оказаться в сумасшедшем доме или каком-нибудь монастыре, где меня попробуют утопить, чтобы узнать – ведьма или нет. Не утону, так сожгут. Слышали мы уже такое.

– Эм… Правду – я это или не я? – я позволила себе лёгкую улыбку. – Я – это я, синьор. Могу поклясться, что никому вреда не причиняла, и плохо представляю, зачем нас искали.

– Буду с вами предельно откровенен, – аудитор остановился напротив, продолжая скользить по мне взглядом, – на днях в озере выловили тело молодой женщины, и в ней опознали хозяйку виллы «Мармэллата» Аполлинарию Фиоре. Но в то же время я получил письмо, что синьора Аполлинария жива-здорова и торгует вареньем. Теперь, вот, пытаюсь сопоставить два этих факта.

На днях выловили… Такая жара… Тело было в воде… Настоящая Аполлинария пропала давно… Достаточно давно, чтобы тело невозможно было опознать… Хотя, озеро холодное… Всё может быть…