Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 174 – Ната Лакомка

Его прозвали Гаттамелато – Медовый кот.

Я прыснула, услышав такое прозвище, но Ветрувия укоризненно покачала головой.

– Это потому что он хитрый, – сказала она неодобрительно. – Улыбается, всегда спокойный, но у кота в мягких лапах прячутся острые коготки, не забывай. И зачем мы ему понадобились? Может, дело не в нас? Может, это Ческа что-нибудь натворила?

– Или выяснилось про очередной долг Джианне, – вздохнула я, обдумывая сведения о Медовом коте. – Что толку гадать? Приедем – узнаем.

В Локарно мы прибыли часа через четыре, и сразу отправились в дом суда. Нас с Ветрувией, разумеется, туда не впустили, а Марино Марини прошёл. Мы приготовились долго ждать, но адвокат вернулся почти сразу же. Да не один, а в сопровождении двух вооружённых солдат.

– Синьор Банья-Ковалло ждёт нас, – сказал он, глядя на меня таким взглядом, что я невольно поёжилась. – Вашу семью пригласили на опознание, – добавил Марино быстро, – в Лаго-Маджоре нашли труп. Говорят, что это – тело Аполлинарии Фиоре.

– К-кто?.. – я опять начала заикаться.

Солдаты тут же встали справа и слева от меня, пресекая любую пытку к бегству.

– Идёмте, – коротко сказал Марино.

– Вы с ума сошли? – поразилась Ветрувия. – Какая Аполлинария? Какой труп? Вот она – Аполлинария! Живая и здоровая!

– Вас тоже там ждут, синьора Фиоре-вторая, – Марино бросил на Ветрувию быстрый взгляд. – Синьор Банья-Ковалло желает говорить с вами лично.

– Угодники небесные, спасите нас, – прошептала Ветрувия, заметно бледнея, но кивнула довольно твёрдо.

Я вспомнила про свою корзину и пожелала взять её из повозки. Мне это позволили только после тщательного осмотра содержимого корзины. Сухое варенье пахло весьма заманчиво, и оба охранника жадно принюхались, но когда я предложила угоститься, оказались и сразу посуровели.

– Идите вперёд, синьора, – строго сказал один из охранников. – Не задерживайте.

Мы вошли под своды здания, в прохладную, сырую тень, и пока шли по коридору, выложенному каменными плитами, каждый наш шаг подхватывался многократным, мрачноватым эхом.

Поднялись на второй этаж, и там обнаружили всё моё семейство. Под вооружённой охраной, на скамеечке в рядок сидели синьора Ческа с дочерьми, тётушка Эа и Пинуччо. Увидев нас, все, кроме тётушки, встрепенулись, и синьора Ческа завопила, как резаная:

– Вот она! Это из-за неё! Самозванка! Самозванка!! А я сразу заподозрила неладное!..

– Что за бред вы несёте, матушка… – начала Ветрувия, но успокоить «матушку» было уже невозможно.

– Она убила моего сына! Она убила мою невестку! – вопила Ческа. – Господи! Мы все погибнем из-за неё!

Миммо и Жутти, слегка опешив, смотрели на мать, но быстро опомнились и захныкали, пустив слёзки и причитая в два голоса.

Тётушка Эа заметила меня и с безмятежной улыбкой помахала рукой.

Пинуччо съёжился, зажав ладони между колен, и лицо у него было перепуганным.

Что касается меня, то я просто остолбенела и онемела, не зная, что сказать и как отреагировать на эти обвинения.

Охранники с любопытством уставились на меня, никто и не подумал одёрнуть Ческу, и она продолжала кричать. Марино Марини один не потерял самообладания. Он взял Ветрувию за локоть и с совершено невозмутимым видом отправил в кабинет за массивной дверью тёмного дерева. Потом точно так же поступил и со мной, подтолкнув вперёд чуть ли не силой. Дверь закрылась, теперь крики Чески слышались приглушенно, словно издалека. Впрочем, через несколько секунд стало тихо. Видимо, синьора Ческа поняла, что нет смысла зря сотрясать стены, которые всё равно останутся глухи к её воплям. Я глубоко вздохнула, оглядываясь.