Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 143 – Ната Лакомка

– А ну, отвернитесь! – возмутилась я, обхватив себя руками и локтями прикрывая грудь.

– Хорошо, – он ухмыльнулся и встал вполоборота.

– Это от холода, между прочим, – сказала я почти сердито.

– Я так и подумал, – заверил он меня. – Сначала вам было жарко, теперь холодно…

– Пойду принесу вамрубашку и сама переоденусь, – сказала я сердито и убежала из бани быстрее, чем господин адвокат успел возразить.

Только на втором этаже я остановилась и оперлась о перила, чтобы продышаться.

С ума сойти. Марино Марини решил ночевать в моём доме. Под предлогом помощи несчастной вдове. И считает, что синьорина Коза оценит его благородный порыв. Он или наивный, как Колобок, или считает меня такой уж наивной.

– Ты главное, домик, не прихлопни его, пожалуйста, – зашептала я по-русски, обращаясь к волшебной усадьбе. – Он хоть и заноза, но хороший человек. Он точно будет нам полезен…

– Вы там что – молитесь? – раздался голос адвоката с первого этажа, и судя по тому, как голос перемещался, синьор Марино перемещался тоже.

Сейчас как поднимется на второй этаж…

– Молюсь святому Франциску Ассизскому! – крикнула я, отпрянув от перил. – Чтобы на нас никто не напал, и вам не пришлось бы снова проявлять свои таланты в ближнем бою!

– А, хорошая молитва, – насмешливо полетело в ответ.

Я быстренько сбегала в свою комнату, сняла промокшую одежду и натянула сухие рубашку и юбку. Корсаж я решила не надевать – шнуровать его было долго, подхватила рубашку, которую надевала на ночь, выдохнула, выпрямила спину и отправилась навстречу своему гостю полная решимости, твёрдости и хладнокровия (так мне хотелось бы думать).

В коридоре я адвоката не увидела, в бане его тоже не оказалось, зато он обнаружился в кухне, где с интересом разглядывал полки, заставленные склянками и горшочками с вареньем.

– Расценки помните? – сказала я, стараясь говорить так же насмешливо, как он. – Маленький горшок – пять флоринов, большой – десять. За отдельную плату сварю вам оригинальное варенье хоть из полыни.

– У вас даже такие таланты? – нарочито изумился он, мазнул по мне взглядом и засмеялся.

– Что такое? – уже строго спросила я.

– Синьора, – сказал он, подходя ко мне вразвалочку, заложив руки за спину, и я как наяву увидела его таким – выступающим перед судом присяжных, путающим хитрыми вопросами свидетелей или обвинителя. – Синьора, – Марино остановился рядом со мной, поглядывая на меня с высоты своего двухметрового роста, – свои милые кружевные тряпочки можете оставить при себе. Я захватил с собой перемену белья, – он похлопал по кожаной сумке,что висела у него на боку. – Так что просто проводите меня куда-нибудь, где я могу переодеться. И я прекрасно высплюсь на стуле или скамье, кровати с вас не потребую, – он сделал паузу и добавил: – И к вам в кровать не попрошусь. Я – добрый христианин.

– Какая жалость, – сказала я ему в тон, не отводя взгляда.

Он поперхнулся и закашлялся.

– Шутка, шутка, – сказала я, заботливо похлопав его по спине. – Тогда пойдёмте, провожу вас в вашу комнату.

Я повела его на второй этаж, и порадовалась, что пол блестел, как только что вымытый, и белые занавески так уютно украшали окна, и всё было так хорошо и красиво…

– Почему вы говорите, что этот дом невозможно продать за хорошую цену? – спросил Марино, поднимаясь следом за мной по лестнице. – Всё в отличном состоянии. Да и сейчас модно покупать старинные дома. А ваш, если не ошибаюсь, был построен ещё при тусках.